– Понятно. Ладно, нам в этом котле вместе вариться. Давай обговорим обязанности: куда я не лезу, куда ты не полезешь.
– Об этом и хотел поговорить.
– Вот и отлично.
Так, не спеша гуляя рядом с частью (ещё не хватало военным патрулям попасться), мы и обговорили всё. Нормальный старшина мне попался, вполне понимающий, это радует. Кстати, мои мотивы он вполне понял. Если душа не лежит, зачем силой заставлять?
Я сходил за вещами и сдал прежнюю должность зенитчику. Дальше уже работал с разведчиками, в том числе участвовал во всех их физкультурных занятиях и марш-бросках. Выносливости мне не хватало, что есть, то есть, но я, сцепив зубы, терпел.
Кроме того, я достал куски брезента цвета хаки, нанял местную швею, и она начала шить разгрузки. В разработке модели участвовали все разведчики, внося свои предложения, как она должна выглядеть. И когда первая разгрузка была готова, все мерили, чувствуя свою сопричастность к её созданию. Я на свои деньги заказал такие разгрузки на весь взвод, швея нашла помощницу, и они начали работать. Себе я заказал две разгрузки: под рожковые магазины ППШ и под прямые от немецкого МП. Там же кармашек с индивидуальным пакетом и два для ручных гранат.
Потом я нашёл рваную рыбачью сеть, починил её и навязал пучки травы и жёлтые листья, опавшие с деревьев. Проверка такой маскировки показала её высокую эффективность, бойцы оценили и начали вязать себе такие же.
Так прошли три дня с момента, как я вступил в новую должность, и все эти три дня какая-то падла распускала про меня слухи, что я трус, ну и всё такое. Причём целенаправленно, уже весь полк об этом говорил, хотя этого полка было всего два батальона, где личного состава – процентов шестьдесят, а третий батальон начал только формироваться. Причём этот кто-то, неплохо зная психологию, делал акцент именно на тех моментах, что вызывали наибольшее возмущение. Мне вслед уже плевались.
Мои же бойцы словесно меня защищали, у них я пользовался уважением: и старшина с ними поговорил, да и я не показывал себя слабаком. Вот, новые идейки начал подкидывать, почерпнутые из будущего, решив, что можно тут такие нововведения ввести.
Что касается слухов, я сначала подумал на комполка, но нет, это был не он. Политработники? Тоже не они, им этого не надо. Отправил на разведку старшину, тот через два часа вернулся, принёс весть. Оказалось, начштаба воду мутит, через своих людей слушки распускает. Зачем ему это надо? Странный человек. Хотя капитан ведь человек комполка, без его одобрения тот такое себе не позволил бы. Ох, чую, что-то будет. Опять в неприятности втравят. Хотя мне от этих слухов ни холодно, ни жарко. Правда, политруки постоянно песочили, да и комсорг взвода на вид ставил не раз. Только зря время с ними тратил, лучше бы чем полезным занялись и мне работать дали.
Отпустив старшину, я обдумал полученную информацию, после чего покинул расположение и направился к одному интенданту. Недавно на него вышел. У нас снабженец в полку тот ещё, связываться с ним не хочу. А я искал такого человека, который купит у меня «кюбельваген» да пару бочек с бензином: хотел частично освободить хранилище. Машина мне, в принципе, не нужна, да и такой запас бензина тоже, только место занимают. А это тысяча двести килограммов, на минутку. Велосипед, мотоцикл да одну бочку с бензином оставлю, и хватит. Раз я теперь разведчик и во вражеском тылу бывать придётся, трофеи обязательно будут, а у меня и места свободного нет.
Так что я хотел договориться с интендантом о том, чтобы обменять машину и бензин на тушёнку и хлеб в буханках. Консервов за время моей службы нам выдавали немало, но все рыбные, тушёнки за это время я ни разу не видел, ну, кроме своей личной. Вот куда девают?
Интендант был занят: совещание. Я сказал, что есть тема для разговора, и он попросил подождать. А когда снабженцы разошлись, пригласил меня в свой рабочий кабинет.
В тему он въехал сразу, машину заиметь был не против. Я объяснил её появление тем, что, мол, знакомые разведчики таким образом долг вернули. Насчёт тушёнки интендант посмеялся: стратегический продукт, идёт на передовую бойцам, охране моста в тылу такое не по чину. Сказал, что достанет два ящика, но это всё, что может: учёт строгий. Обещал также хлеба двести буханок, даже горячего ещё, два пятикилограммовых пакета со смесью сухофруктов для компота и три килограмма чёрного душистого чая – он идёт для старшего командного состава. Это всё, что я смог выбить у прожжённого торгаша.
Дальше по Ильфу и Петрову: сначала деньги, потом – стулья. Рассказал интенданту о генерале, что с наградой меня кинул, и он решил рискнуть. В общем, получил я, что хотел. Буханки убирал в вещмешки прямо на хлебопекарне – горячие, пальцы обжигали. По двадцать штук в вещмешок, а потом – в хранилище.
