А я двинул к танкам. У третьей машины, это была «четвёрка», люки оказались прикрыты, а не заперты, как у остальных. Немца я усадил на место стрелка, сам сел рядом, руки ему связал за спиной, причём хорошо, в районе локтей тоже, в рот сунул кляп. Тут и тревога поднялась, видать, пропавшего часового искали, а он у меня в хранилище – это чтобы время выиграть.
Я запустил движок – ого, баки полные, отлично! – стронул тяжёлую машину с места и, разгоняясь, помчал по улице. Две легковушки раздавил – случайно, пока с управлением разбирался. Вырвавшись на дорогу, погнал дальше. Немного в скоростях путался, но потом разобрался. Скорость держал километров тридцать. Тут, конечно, не укатанная трасса, а полевая дорога, да ещё разбитая, с подмороженной грязью, но такую скорость держать мог. Так и катил.
Через час я остановился. Тут и немец как раз стал подавать признаки жизни, а то я уже беспокоился: видать, слабой голова оказалась у немца, долго в себя приходил. Поднявшись на башню, я поднял в небо дрон, благо погода позволяла, и осмотрелся. Понятно, все части в округе подняли по тревоге. Я чуть было не вляпался: в пяти километрах впереди перегораживали дорогу, пушки стояли. А сзади погоня, километров на восемь отставала. Да, быстро они собрались.
Поискав объездные пути, я их нашёл, даже несколько. Частью по полям, пару оврагов придётся пересечь и две речки, но, глянув взятые у генерала карты, я нашёл броды, так что, думаю, справлюсь. Пока дрон возвращался в автоматическом режиме, я достал из хранилища убитого часового, обыскал его, прибрав всё ценное, и сбросил тело на дорогу, потом убрал дрон и вернулся на место мехвода. Там меня встретил внимательный взгляд генерала. При свете приборов он рассмотрел меня, и в глазах его мелькнуло отчаянье. А я только шире улыбнулся и погнал дальше.
Вскоре я свернул в поле. Скорость сразу упала километров до пятнадцати от силы, но пёр себе спокойно. Каждые пятнадцать минут останавливался, изучал всё вокруг дроном и ехал дальше. Я смог не только избежать немецких засад, но и ушёл за Тулу, обойдя стороной строившиеся там оборонительные укрепления.
Когда начало светать, я загнал хорошо потрудившуюся бронемашину в кустарник, подальше от дороги. Выбравшись наружу, первым делом достал довольно большую маскировочную сеть (сам делал) и накрыл ею танк. Заправлять машину не стал: опасно, её могли по следам найти. Забрав с собой немца, отошёл подальше и устроился с ним в овраге. Дал ему возможность облегчиться, покормил с ложечки и чаем напоил. Потом расстелил спальник на подстилке – трофейный, немецкий. Стянул с немца сапоги, снял шинель (пришлось его развязать, потом снова связать), уложил и показал знаками, чтобы спал. Ну и сам рядом устроился.
Когда через брод переезжал на скорости, вслед стреляли из винтовок: была оборона, и они знали о прорвавшемся танке, знали. Если танк найдут, будет, конечно, жаль. Ну да ладно, тогда на мотоцикле доедем, тут до Подольска по прямой километров сто двадцать будет. А если не найдут, то гляну сначала, заправлю и дальше поеду. Будет неплохо передать майору кроме генерала ещё и танк, чтобы утёрся, скотина.
День прошёл не сказать что хорошо. Нет, нас не нашли, я вообще не слышал шума. Проснулся оттого, что пошёл мокрый снег, первый в этом месяце. Пришлось вставать, натягивать тент. Так ещё потеплело, снег растаял, слякоть вокруг. Блин, вот погода. В такую погоду нужно дома сидеть или в крайнем случае в землянке, а не находиться под открытым небом. Вот поэтому я и не люблю работу разведчика.
Вроде выспался, да и генерал заворочался. Я покормил его, сводил за поворот оврага, прибрал все вещи. Ну а потом, пока он на складном стуле сидел, я изучал документы и карты, которые при нём были. Бешенства пленного не передать, он так и сверлил меня глазами.
Языка немецкого я не знал, но разобраться в его удостоверении смог. Он командир восемнадцатой танковой дивизии, генерал-майор получается, некто Вальтер Неринг. А интересные документы и карты, их срочно нужно отправить в Москву, в Генштаб. Причём документы в основном принадлежали другому генералу, он был старше званием – начальник Неринга, командир сорок седьмого моторизованного корпуса, генерал танковых войск Лемельзен. Я наудачу спросил у Неринга, зачем к нему приезжал командир корпуса, и – о счастье! – английский он знал, пусть и не очень хорошо. Правда, на мои вопросы отвечать отказался, но хоть бытовые моменты можно будет обсудить.
Закончив с документами, я зарядил батареи дрона – пока генерал курил на стульчике, за поворотом тарахтел генератор. Немецкий бензин ему вполне подходил. Иногда я поднимался на склон и поглядывал вокруг, но было тихо.
