Из мальчишек нашего класса книги читала едва ли половина. Большинство предпочитало телевизор, кино, танцплощадки (выпивка, курево, попытки знакомства с девчонками из другой школы, 10-й чаще всего, как следствие – драка), футбол и мопеды. Когда вышел в прокат фильм «Не бойся, я с тобой», половина нашего класса смотрела его вечером в кинотеатре «Аврора», а утром следующего дня на первый сеанс вместо уроков пошёл уже весь класс, мальчишки и девчонки. Пришли в школу (тридцать человек) к третьему уроку. Налетела «кобра» (наша классная руководительница):
– Где были?!
– В «Авроре», на «Не бойся…»!
– А.. Ну тогда ладно… Теперь бегом все на алгебру!
Я занимался фортепиано в музыкальной школе, несколько раз бросал и снова возвращался. Ещё полгода походил на бокс, потом на дзюдо. Закончил бальными танцами, в 9-10 классах. Читал много, сколько себя помню. Азбуку выучил чуть ли не в четыре года, с пяти лет читал по слогам. Дома хватало книг; в частности, были полные собрания сочинений Пушкина и Лермонтова в одном томе, издательства А.Ф.Маркса, номера «Нивы», из которых бабушка читала мне рассказы лет до шести (потом я уже обходился без чужой помощи). Поэтому не понимаю людей, которые говорят: ой, эта книга с ятями, читать неудобно… У меня сложностей не было – ни с ятями, ни с ерами. Со второго класса записался в библиотеку братьев Игнатовых, потом в Некрасовскую и Пушкинскую. У мамы на работе, в ДК ЗИП, тоже была библиотека, там работала мамина подруга, пускавшая меня в хранилище. Ещё были родственники и знакомые с хорошими домашними библиотеками.
К девятому классу прочитал всего Дюма, Жюля Верна, Уэллса, Майна Рида, Конан Дойла, а также Шекспира, Бальзака, Стендаля, Гюго, Мериме, Мюссе и многое другое. Есть разница между «Всадником без головы» и «93-м годом», но мне всё было интересно. Детективы и советскую фантастику читал, но больше по случаю. Про русскую классику не говорю: её я освоил как-то незаметно; после всего Пушкина и Лермонтова это произошло само собой. Меня не испугали ни «Пётр Первый», ни «Война и мир». Наоборот, я был рад, что тома такие толстые – надолго хватит! «Преступление и наказание» именно со школьных времен – один из любимых моих романов.
Стихотворения запоминались сами, многие поэмы тоже, другие «отхватывались» большими кусками. Наизусть знал «Полтаву», «Медного всадника»; «Евгения Онегина» постоянно забывал в разных местах, но после подсказки продолжал почти с любого места; «южные» поэмы не любил – слишком «романтичный» романтизм, Пушкин ценен другим; все «Маленькие трагедии», «Демона», «Анну Снегину», «Пугачёва» (вообще почти всего Есенина); многое из Маяковского (сейчас терпеть не могу); многое из Блока (и сегодня один из любимейших, хотя с большим разбором). Некрасов не был интересен (и до сих пор), учил, помнил, давно забыл. «Серебряного века» тогда в школьной программе было мало (Блок – особый случай, к «серебряному веку» подверстывается туго). Ахматову, Пастернака воспринимал более или менее (сегодня тоже), Цветаеву – нет. И сегодня даже, если общаюсь с человеком и узнаю, что он любит Цветаеву – стараюсь отойти подальше, от греха. Вот чего я ещё не понимаю: когда человек говорит, что ему трудно выучить стихотворение наизусть. Так говорит лентяй – в лучшем случае. В худшем – слабоумный; третьего не дано.
На уроках литературы я откровенно скучал и читал, что хотел, под партой, а потом и в открытую. Сначала мне делали замечания и вызывали к доске, но быстро перестали заниматься ерундой. Хотя доводилось мне и «двойки» получать за невыученные уроки – когда задавали «Как закалялась сталь», «Что делать?» и «Малая земля». Это был, конечно, подростковый выпендрёж – мог бы я все эти книги прочитать, ничего бы со мной не случилось. «Что делать?» до сих пор не прочитал, хотя знающие люди говорят – надо.
