Сперва Ромэйн было сложно, но сейчас она была благодарна ему. Ласточки привили ей любовь к порядку и дисциплине, научили стрелять из лука, управляться с самыми норовистыми лошадьми и, что самое главное, научили драться. Если бы не они, кто знает, чем могло закончиться пьяное нападение Атео.
О стражницах Синей Крепости в народе ходили легенды – каждая из этих женщин прошла строгий отбор и долго тренировалась, чтобы стать одной из Железных Ласточек. Многие века их Дом доверял охрану крепости и столицы только им, за что над ним порой насмехались. Однако в год, когда четырнадцать Больших Домов решили свергнуть императора Бедивира, все увидели отряд Ласточек в бою, и с тех пор никто не позволял себе нелестно отзываться о них.
Стражниц тренировали в маленьком городке на юге, в горах, и точного расположения этого места никто не знал. Совсем крошечных девочек отбирали, исходя из их роста и веса, поговаривали, даже на зубы обращали внимание, поэтому Ласточки были не только самыми сильными воительницами на землях Фокаса, но еще и самыми красивыми. Поступая на службу, они отказывались от возможности иметь семью, но после пятидесяти лет их отпускали и позволяли провести остаток жизни так, как им заблагорассудится, обеспечивая каждую всем необходимым. Ромэйн считала за честь делить с ними кров и еду.
Она подошла к двери кабинета и услышала раздающиеся из-за нее голоса. Конечно, подслушивать Ласточки ее не учили, но ведь иначе она так и не узнает, что происходит у границ.
– …большой ошибкой, – произнес незнакомый голос.
– Люди в панике, Лазурный Град переполнен. Если мы не начнем принимать беженцев, их придется развозить по окрестным городам и деревням, а мы не можем себе позволить выделить столько сопровождающих, – ответил отец.
– Среди них могут оказаться зараженные.
– Ласточки будут проверять каждого, кто захочет пройти.
– Их придется раздевать до исподнего, чтобы убедиться, что на телах нет укусов эмпуссий.
– Значит, будут раздевать.
– Лорд Оррен, при всем моем уважении, это неразумно. Вы рискуете своей семьей.
– Люди в приграничных городах потеряли все, что у них было, в том числе и свои семьи. Мне казалось, лорд Спайк разделяет мои взгляды.
– Он разделяет, можете мне поверить, но впускать кого-то в Воющий Дом он не готов.
– И что он будет делать, когда улицы Серого Города будут забиты беженцами? Все наши воины сражаются на границе, у наших Домов нет свободных рук, чтобы охранять оставшихся без крова людей и сопровождать их. Тебе есть что сказать по этому поводу?
– Боюсь, что нет, сир.
– Лорд Спайк может не впускать беженцев, а я открою ворота Синей Крепости. Мои люди не виноваты в том, что Лаверн сошел с ума.
– Это болезнь их рода.
– Ты об Алых Шипах? Клянусь, нашим предкам не стоило проявлять милосердие и оставлять в живых их отпрысков. Но кто мог знать, что еще один из них решит возродить Объединенную Империю? Да еще и спустя столько лет…
– Жена Лаверна Первого тоже была не от мира сего. Похоже, ее кровь дурно повлияла на их общего сына.
– А что со вторым? У Дома Багряных Вод было два молодых господина, если память меня не подводит.
– Неизвестно. Возможно, Лаверн убил его, а может, тот полностью поддерживает брата и его притязания на Большой трон.
– Этот проклятый трон давным-давно сожгли! – Отец ударил кулаком по столу. – Как и замок, в котором он стоял, и город, над которым возвышался замок!.. От наследия Бедивира не осталось ничего, даже праха, но Лаверн решил возродить кровавую тиранию! Какая глупость, какое вопиющее…
Похоже, от избытка чувств отец не сумел закончить свою речь. Он долго молчал, прежде чем продолжить.
– Город Шипов отстроили заново, я знаю, и много лет потомки Бедивира повторяли свою клятву в Кругу Пятнадцати, клятву на крови, Торхард! Они клялись, что ни один из них не задумывает ничего против других, клялись, что каждый, чьи замыслы черны, будет отдан в руки правосудия, и что в итоге? А Убывающие Луны? Проклятые нуады, им позволили основать свой Дом, а теперь они предали нас!
– С нашей стороны это было глупо. Единственный Дом, способный использовать магию… Следовало расселить нуад по землям Больших и Малых Домов и не позволять им объединяться.
– Следовало. Но какой смысл жалеть о прошлом? – Раздался скрип отодвигаемого кресла. – Насколько опасна болезнь, которую передают эти твари?
– Чрезвычайно, сир. Почти все заболевшие умирают от лихорадки, но некоторые… – говорящий понизил голос, – меняются.
Ромэйн прижала ухо к двери и затаила дыхание.
– Чем они становятся, Торхард? – требовательно спросил отец.
– Я не могу утверждать, но…
– Хватит юлить!
