— Есть у насъ совѣтъ библіотечный, помѣщица Мукосѣиха, два учителя, да я вотъ, да человѣкъ тридцать крестьянъ, а
— Милуша даже меня бить похвалялся. Самъ здоровый, сажень ростомъ, да зять бывшій урядникъ. Могутъ поколотить, а у меня револьвера нема. Но только, если ножъ будетъ на столѣ лежать, я и ножомъ пырну.
— Вонъ въ селѣ Сердобинскомъ тоже сельскохозяйственное общество, шестьдесятъ членовъ. Что же вы думаете? Во время ярмарки подбили хулигановъ сдѣлать погромъ. Село большое, торговое; есть хулиганы. Конечно, и парни пристали выпивши. Полиція сперва посмѣивалась, пока разбивали лотки да карусель. А они потомъ за монополію взялись. Приставъ сталъ кричать, да было поздно. Ударили его самого доской по спинѣ, даже доска разлетѣлась, а онъ устоялъ. Стражника — камнемъ. Потомъ разнесли винную лавку…
— Такъ они всю эту штуку хотятъ на это общество свалить. Двухъ членовъ арестовали, которые и водки никогда не пьютъ, и по базару не ходятъ. Но, конечно, у полиціи на самомъ дурномъ счету.
— Теперь народъ въ безпокойствѣ, легко подбить на погромъ. Пожалуй, безъ скандала ни одна ярмарка не обходится. На прошлой недѣлѣ въ Мордовской-Горкѣ тоже ярмарка была. Пьяный мужикъ сталъ ломиться безъ билета въ балаганъ. Его вытолкали. Онъ задѣлъ лицомъ за проволоку и ободралъ себѣ щеку. Собралась толпа. Онъ пощупалъ щеку, а на рукѣ — кровь. — «А, говоритъ, пусть мы будемъ всѣ ровные», — да и мазнулъ сосѣда по лицу кровью, одного, другого… Урядникъ подошелъ — и его кровью, по лицу и по бѣлому кителю. Толпа кровь почуяла и всколыхнулась. Крикъ, бунтъ. Торговцы разбѣжались. Потомъ вернулись къ лоткамъ, а тамъ уже половина товара расхватана.
— Въ селѣ Кататрасѣ постановили чужихъ людей не допущать, поставили у села карантинъ. Въ селѣ Троекуровѣ приговорили газетъ не выписывать. Батюшка не велѣлъ, потому всѣ газеты врутъ. Газеты еретическій соблазнъ. Въ этомъ самомъ селѣ послѣ Цусимскаго боя служили благодарственный молебенъ за русскую морскую побѣду. Батюшка распорядился, а батюшка лучше знаетъ. Въ селѣ Красноярѣ постановили проѣзжихъ бить. Проѣзжалъ учитель на велосипедѣ. Искалѣчили его, теперь лежитъ въ больницѣ.
Помощникъ Чепурного по ветеринарной части, проще говоря, сторожъ при амбулаторіи, прибавляетъ новыя подробности.
— Въ Баклушиной кузнецъ попа обругалъ, а попъ въ набатъ ударилъ. Думали — пожаръ, прибѣжали, а попъ говоритъ: — Бейте этого кузнеца, онъ сана не почитаетъ. — А кузнецъ пьяный.
— А въ селѣ Лыкачевѣ, — начинаетъ опять Чепурной, — молодые крестьяне устроили сельско-хозяйственное общество, а батюшка организовалъ вольную пожарную дружину. Село торговое, большое, вся дружина изъ торговцевъ.
— Въ то воскресенье, — прибавляетъ сторожъ, — было у нихъ большое пьянство. Послѣ пьянства ударили въ набатъ, собрались человѣкъ двѣнадцать, поѣхали на бочкахъ по селу. А батюшка стоитъ на крыльцѣ, о косякъ опершись. Шатаетъ его… — Эта дружина, говоритъ, великое дѣло. Она всѣхъ крамольниковъ вздернетъ… Говоритъ: военное положеніе, нужны жертвы, будемъ вѣшать!..
— Потомъ собиралась ярмарка, пошелъ слухъ о бунтѣ. Торговцы послали за солдатами самовольно, а обществу не сказали. Пришли двѣ роты, офицеръ посылаетъ къ старшинѣ, чтобы выставить 45 подводъ на случай отъѣзда.
А старшина ни сномъ, ни духомъ. — «У насъ, говоритъ, все благополучно. Мы не звали воинскую силу». Такъ солдаты было ушли, но изъ вольной дружины Сокольниковъ и Еропкинъ догнали ихъ и упросили вернуться. Тутъ складку сдѣлали торговцы, устроили пиръ. А батюшку качали на креслѣ, съ рюмкой въ рукѣ, потомъ подняли вверхъ. Онъ ту же рѣчь сказалъ къ солдатамъ. — Здѣшнихъ крамольниковъ нужно искоренить!
— А молодежь озлилась, — прибавляетъ сторожъ. — Ночью у батюшки ворота дегтемъ вымазали…
— У нашихъ сосѣдей въ селѣ Сиротскомъ, — начинаетъ онъ опять — отецъ дьяконъ подъ окнами слушаетъ. Парни стали грозиться: — Поймаемъ, патлы острижемъ!
— А ну ихъ къ черту! — отрывисто говоритъ Чепурной. — Поѣдемъ на хуторъ.
Хуторъ, это — оригинальная затѣя части Верхорожскихъ крестьянъ. Семь семействъ изъ «сознательныхъ» соединились и составили хозяйственную артель. Эти семьи были изъ самыхъ бѣдныхъ, но послѣ основанія артели онѣ получили возможность снять въ аренду изрядный участокъ владѣльческой земли и основали артельный хуторъ. Хуторъ стоитъ въ сторонѣ отъ села, въ густомъ дубнякѣ. Онъ находится на замѣчаніи у начальства, и, прежде чѣмъ попасть туда, мы дѣлаемъ извилистый крюкъ, въ родѣ лисицы, путающей свои слѣды.
