Но я тут же одернула себя. Остальным точно так же не хотелось думать, что они сидят за одним столом с убийцей.
Ночь прошла спокойно. С вечера мы с Лавинией заперли дверь и придвинули к ней комод — небольшой, но в меру тяжелый. Теперь дверь не получится легко и бесшумно открыть. Между дном комода и полом было достаточно места, чтоб Мью мог пробраться к своей дверце.
Лавинии я не опасалась. Мне не представлялось, чтобы эта хрупкая девушка убила Депта. К тому же, она здесь уже две недели. Дар природных магов во многом похож на лекарский не по способу действия, но по его результатам. Обладая магическими возможностями воздействовать на живой организм ведьма нашла бы способ умертвить Депта без кровопролития. У меня были все основания для уверенности.
Поэтому утром я проснулась хорошо отдохнувшей и в хорошем настроении настолько, насколько это вообще было возможно в создавшемся положении. Комод все еще стоял у двери, но воздухе разлился дразнящий запах горячего шоколада. На столике я увидела две чашки и блюдечко с горкой печенья.
— Доброе утро, Лавиния. Но откуда?
Ведьмочка сидела в легком халатике на подоконнике и расчесывала волосы. Отбросив непослушные кудри, дитя природы беспечно пожало плечами:
— Я умею подогревать воду, а чашки и печенье я припасла еще вчера. — Он стрельнула глазами в сторону двери. — Ида, я боюсь выходить из комнаты. Там… там где-то убийца.
Я накинула халат и пересела на диванчик к столику, который манил видом и запахами.
— Ты так уверена, что убийца не я?
— Пф… Можно подумать, лекарь не нашел бы способа убить Депта без… — она передернула плечиками, — без лужи крови и излишнего внимания.
Я внутренне содрогнулась, но взяла себя в руки. Что ж, этого следовало ожидать, лекарские тайны природницам известны не хуже, чем ведьминские — лекарям.
Лавиния пересела на софу. Мы пили горячий шоколад с печеньем под легкую болтовню — негоже портить такое утро и такое угощение страхами и подозрениями.
Перекусив, мы привели себя в порядок, по очереди зайдя в ванную, оделись и… начали заниматься пустяками. Я перебирала одежду, разглаживая складки и вертя в руках шпильки, заколки и прочую дребедень из женских мелочей. Лавиния в который раз расчесывалась. Покидать комнату никому не хотелось.
Мы вздрогнули от стука в дверь.
— Дамы, завтрак готов. Вы к нам присоединитесь? — послышался голос Мафина.
Мы переглянулись.
— Лорд Мафин, спускайтесь, не ждите нас, мы скоро придем.
Меня пробирала дрожь при мысли, что мой бывший кавалер может оказаться убийцей. Я приложила ухо к двери, убедившись, что его шаги затихают подальше от нас. Мы с Лавинией отодвинули комод, переглянулись и набрав воздуха в грудь, будто перед прыжком в воду, решились отпереть дверь. Ничего не произошло. Мы осторожно выглянули и вышли в коридор. На втором этаже никого не было, голоса доносились снизу, из столовой. Мью побежал впереди нас, и судя по тому, что мы услышали, подходя к столовой, Мафин пошел к черному входу выпустить его наружу.
— Лавиния, не боишься, что с Мью что-нибудь случится?
— Такому хищнику трудно взаперти. Я его каждый день выпускаю, чтоб размялся и удовлетворил охотничью натуру. Он умный кот, не волнуйся, скоро вернется.
В столовой меня ждал сюрприз в виде моего бывшего кавалера, который вышел к завтраку без сюртука и шейного платка. Старшее поколение одинаково приподнятыми бровями выдали свое мнение о происходящем. Лавиния хихикнула.
— Господа, это домашний арест, следовательно, мы дома. Полагаю, можно расслабиться и не ходить весь день как при параде.
— Хм. А ведь вы правы, лорд Мафин. Пожалуй… — и лорд Мадрон развязал шейный платок и принялся расстегивать сюртук.
Похоже, это вовсе не то, на что рассчитывал Мафин. Стройностью и изяществом сложения мой бывший кавалер мог поспорить с заглавным танцором Гранд Королевского балета. Танцевал он, кстати, весьма и весьма неплохо. Но когда скинул сюртук Мадрон, стало очевидно, что под рубашкой у того перекатываются несвойственные аристократам мускулы. На лице Мафина мелькнуло разочарование.
Мы с Лавинией переглянулись и хихикнули, показывая друг другу глазами на эту выставку мужских фигур.
Старшее поколение осталось в сюртуках.
За завтраком все мы, все шестеро бросали друг на друга взгляды, будто удивляясь, что за ночь никого не убили. Казалось, мы все обрадовались этому обстоятельству и заговорили о разных приятных вещах, будто добрые знакомые, собравшиеся за одним столом, чтобы хорошо провести время. Будто сговорившись, мы не касались произошедшего, и если и упоминали убитого инженера, то обсуждая интерьер его гостиной.
