Опять скрипнула дверь. Надзиратель сказал:
— Выходите…
Маша поднялась. Она не плакала. Она только посмотрела еще раз на Ильина, побледнела, быстро обняла его и поцеловала. Губы у нее были холодные и сухие.
— Прощай, — прошептала она и шагнула в дверь.
Ильин остался один. Он так и стоял на месте, охваченный непонятным столбняком. Ушла… Послезавтра утром… Схватив табурет, он грохнул им о железную дверь. Щелкнул замок, в камеру ворвались сразу трое. Ильин изо всех сил ударил одного обломком табурета, схватил за горло, но тут же был смят, избит и связан. Он и сам не помнил, как буйствовал. Уже без сознания его унесли в карцер.
Холодный пол — вот что привело его в чувство. Мокрые стены, капли воды возле лампочки на потолке. Гроб из бетона. На полу — следы старой крови.
Послезавтра утром… Пусть его раньше. Он встал, шатаясь, и принялся колотить в дверь. Никто не слышал его слабых ударов.
Здесь он был надежно изолирован. Послезавтра утром…
…Габеманн встретился с фон Ботцки в Мюнхене.
— Поздравляю вас, майор, — сказал профессор. — Операция выполнена безукоризненно. Я посетил Фихтера. Он в полном неведении.
— Вместо одной птички мы поймали две.
— Две? Кого вы имеете в виду еще?
— Марию Бегичеву. Она оказалась вместе с ним.
— Боже мой, какая удача! Но как она очутилась в лаборатории?
Шансы фон Ботцки улучшились. Появилась уверенность. Теперь Ильин в таких тисках, что не вывернется. Приманка удачная, что и говорить.
— Где она? — спросил полковник.
В тюрьме, где же ей быть! Но это не все, герр профессор. Вот две странные стекляшки, которые мы нашли в кармане у Ильина. Извольте посмотреть, не эта ли жидкость, которая вам нужна?
Фон Ботцки схватил ампулы и уже больше ничего не видел. С этой минуты он почувствовал себя на седьмом небе. С ампулами в руках профессор проследовал в свою лабораторию и в тот же день развернул деятельность целого десятка химиков. Капельки мутноватой жидкости подвергались самому тщательному анализу. Он сам впрыснул жидкость шести белым мышам. Он ждал результатов с таким щемящим интересом, которого давно уже не ощущал в стареющем сердце. Если это то самое, то он недаром истратил столько крови в борьбе с Ильиным.
Химический анализ не дал ничего интересного. Сложное органическое соединение, белок с явно смещенной цепью атомов. Таких белков в природе миллионы, и все они чем-то неуловимым отличаются друг от друга. Самое непостижимое для химии вещество. Создать искусственно подобное тело — все равно что вычерпать решетом Женевское озеро.
Зато белые мыши принесли профессору большую радость. На шестой день они, основательно переболев, позеленели.
Их розовая кожица, скрытая короткой белой шерсткой, вдруг стала похожа на молодой листок дуба, когда он, нежно просвеченный солнцем, слабо зеленеет на ветке. Глазки мышей заблестели зеленым изумрудным огоньком. Они перестали есть даже самые вкусные вещи. Фон Ботцки подносил им кусочки сыра, колбасу. Мыши принюхивались к знакомому запаху, грызли лакомства, но вскоре забывали о них, предпочитая покойно дремать в солнечном углу клетки. Вот оно, заветное вещество! Фон Ботцки с затаенным вожделением держал в руках вторую, еще целую ампулку. Уж он-то сумеет воспользоваться препаратом, будьте уверены, герр Ильин! Спасибо вам.
По его поручению корректный следователь гестапо начал беседы с Марией Бегичевой. К сожалению, она не сказала ничего нового. Убежала, бродила по лесу, скрывалась в заповеднике. Знал ли о ней Фихтер? Конечно, не знал. А служанка Лиззи? Она скрывалась и от служанки. Чем же питалась беглянка? На этот вопрос следовало пожатие плеч. Хорошо, но как же они нашли друг друга — Мария Бегичева и Аркадий Ильин? Судьба? Очень, очень странно. И снова Фихтер ничего не знал? Даже когда Ильин стал работать в его лаборатории? Над чем он, кстати, работал? Ах, тоже не знает, не интересовалась! Склянки, которые взяли у Ильина, знакомы ей? Нет? И она не знает, что в них? А знает ли фрейлейн, что ее ждет виселица за побег? Она готова ко всему? Скажите, какая самоотверженность! Ну, тогда извольте посмотреть, как это делается. Ваше окно, Бегичева, выходит во двор тюрьмы. По утрам вы можете наблюдать, как отправляются в лучший из миров узники. Да, да, не будьте застенчивы, пожалуйста. Хотите знать, есть ли выход для вас и для Ильина? Выход есть. Уговорите его работать. Если он создаст препарат, и он и вы останетесь живы. Да, можете увидеть его, встретиться, это мы устроим.
После встречи с Ильиным Маша сказала следователю:
— Он не будет работать на вас.
— Значит…
— Я готова.
Когда Вильгельм фон Ботцки узнал о результатах допроса Бегичевой, он помрачнел. Неужели Ильин снова окажется сильнее его?
Впрочем, гадать еще рано. Надо заняться им.
Ильин не вставал с сырого пола. Сон сменялся забытьем. Он не знал, наступило это страшное «послезавтра утром» или нет. Никто не приходил к нему. Об узнике, казалось, забыли.
Но за ним пришли, подняли и выволокли.
— Живуч, дьявол, — сказал надзиратель.
