— Грозная дама, — пьяно хихикая, сказала Катя.
— Главное, что она хорошо делает свою работу. Есть хочешь?
— Ты что! После ресторана?!
— А мне всегда после ресторана почему-то хочется дома поесть.
— Я бы лучше выпила что-нибудь.
— Возьми в баре. Там много выпивки. Выбери на свой вкус.
Слегка пошатываясь, Катя вышла в холл, и вернулась на кухню, неся бутылку «Мартини».
— Будешь? — спросила она.
— Нет. Для меня это очень сладко, — отмахнулся Натан. — Я коньяк выпью. У меня есть настоящий «Наполеон». Это не та гадость, которую делают у нас в Ашдоде.
— А что, Ашдод находится на Малой Арнаутской?
— Не понял?
— Помнишь Ильфа и Петрова? Все фальшивки делаются на Малой Арнаутской. Добавь мне коньяк в мартини.
— А я и не знал, что красивые женщины читают книги, — Натан улыбнулся, разлил коньяк по бокалам.
— Я в детстве была некрасивой, мальчики за мной не бегали, так что мне ничего больше не оставалось, как только книжки читать, — Катя сделала маленький глоток, пробуя напиток на вкус, потом резко выпила весь бокал. — Уф, — выдохнула она. — Крепкий! Все, я пошла в ванную. Проводи меня.
Смеясь, шутя, поддерживая друг друга, они поднялись на второй этаж, где располагалась ванная, отделанная керамической плиткой цвета морской волны. Ванна была огромная, как небольшой бассейн. Натан открыл кран, забрался в неё прямо в одежде. За ним, сбросив платье на пол, залезла Катя.
— И многих женщин ты купаешь здесь? — слегка запинаясь от выпитого, спросила она.
— Я? — переспросил он, задумавшись. — Кажется, ты первая. Точно, первая.
— Так я тебе и поверила! — фыркнула Катя. — Молодой, красивый, богатый… Впрочем, мне все равно. Давай я тебя раздену.
Она расстегнула пуговицы на рубашке, потом опустилась перед ним на колени и занялась брюками.
— Мы так не договаривались, — шутя сопротивлялся Натан.
— А мы вообще ни о чем не договаривались, — невнятно произнесла Катя, так как её рот был занят.
Натан почувствовал, что на него накатывает волна безудержного желания, ещё немного, и он кончит. Ничего удивительного, делала она это профессионально. Он попытался отодвинуться от неё, но Катя не выпуская член изо рта, потянулась за ним. Её спина грациозно изогнулась, длинные рыжие волосы плавали на поверхности воды, белизна её тела поразительно констатировала с голубой отделкой ванны.
— Ты никогда не загораешь? — спросил, задыхаясь, Натан, чтобы хоть как-то оторвать её от своего тела.
— М-м, — промычала она, и ещё быстрее заработала языком.
Натан застонал, мышцы напряглись, он задвигал бёдрами, стараясь поглубже забраться к ней в горло, застонал глухо, сквозь зубы… Катя, почувствовав, что сейчас наступит конец, выпустила вдруг его член, посмотрела на Натана снизу вверх, и, улыбаясь, произнесла:
— Я не дам тебе так быстро кончить. Я ещё помучаю тебя.
Натан с шумом выдохнул, передёрнул плечами, приходя в себя, опустил взгляд на Катю…
— Ты маленькая сучка, — сказал он ласково.
— Да, — согласилась Катя. — И мне это нравится.
Они всю ночь не спали. Ещё никогда Натан не чувствовал по отношению к женщине такой нежности. Ему хотелось без конца её целовать, ласкать, обнимать, облизывать… Это было какое-то новое ощущение, сладкое, неизведанное, как будто она действительно была его первой женщиной. Единственное, что не давало Натану покоя, это слова Володина о том, что Полунин подкладывает её всем, от кого ему что-нибудь нужно. Подозрение его ещё более усилилось, когда Катя как бы невзначай спросила:
— Что Николаше от тебя нужно? Я слышала, он какое-то новое огромное дело затевает…
— Что ты об этом знаешь?
— Ничего. Я в банковских премудростях не разбираюсь. Одно знаю точно, я тебе уже говорила, на него можно положиться. Обманывать партнёров не в правилах Полунина, — Катя привстала на постели, повертела головой. — Где мартини? Кончилось?
— А какое тебе дело до его правил? — подозрительно спросил Натан. — Или это он просил тебя со мной поговорить? Может, Сашка-Рубль не врёт, и банкир специально подложил тебя ко мне?
— Да ты что, Натанчик! — обиженно надулась она. — Разве это похоже на меня?
— Хрен тебя знает! Я подпишу договор, а они меня кинут. И что дальше? Где искать пристанища?
— А если не подпишешь, лишишься многого. Тебе предлагают войти в «кремлёвскую семью», а ты раздумываешь. Представляешь, какие горизонты откроются!
— Значит, ты все-таки в курсе, — Натан достал из бара бутылку коньяка. — Что ж ты меня за нос водишь?
— Да ничего я не знаю! — возмутилась Катя. — Я же говорю, слышала краем уха. Но в чужие дела никогда не лезу. Мне-то что до всего этого? Ни жарко, ни холодно.
Натан поверил ей, потому что очень хотел поверить. Да и какая разница, знала она об истинной подоплёке этого дела или нет. Для себя-то он все уже решил.
— Слушай, Катька, оставайся со мной, — сказал он после долгого молчания. — Что тебе эта Москва? Мёдом намазана? Хочешь, поженимся?
— Ты мне делаешь предложение? — засмеялась Катя. — А меня ещё никто замуж не звал. Только в койку. Подумать надо. Шаг-то серьёзный, правда? Ну, не дуйся, я шучу.
