— Мы слышали, что под тобой находится чуть ли не треть страны, — не слушая его, продолжал Володин. — Даже местные авторитеты тебя уважают, не говоря уж о бизнес-элите. Я бы хотел показать тебе приветственное письмо премьер-министра, — он достал из кармана лист бумаги. — Ты потом прочитаешь его на презентации, а сейчас несколько слов: «Я приветствую открытие новой российско-израильской компании, благодаря которой, я надеюсь на более динамичное развитие торгово-экономических связей между двумя странами и активном инвестировании российских предприятий, представляющем взаимный интерес».
Натан недоуменно посмотрел на Володина, перевёл взгляд на Секу, потом на Дядю Боруха. Старый вор улыбнулся одними уголками губ, и кивнул головой, как бы призывая Натана ничему не удивляться. Полунин сидел с серьёзным выражением лица, будто находился на заседании правления банка. Да и у остальных были такие физиономии, словно они шпагу проглотили.
— Натан, люди, которые собрались здесь, и которых ты сам сюда пригласил, — продолжал Володин, — хотят привлечь средства из Израиля и вложить их в наши государственные краткосрочные облигации. Ты же знаешь, за счёт ГКО в немалой степени идёт финансирование дефицита бюджета России. Рынок облигаций, во-первых, сверхдоходный, во-вторых, очень надёжный. Ты ничего не потеряешь, наоборот, приобретёшь.
Натан слушал внимательно. Он уже догадался, в чем дело. Рынок ГКО России действительно был очень выгоден. Но доступ на него ограничен. Действуй Натан напрямую, ему никогда бы не заработать тех процентов, которые имеют российские участники. И совсем другое дело, если действовать через посредника. То есть, через него, точнее, через его фирму. Если учесть, что в израильских банках вкладчикам платят по депозитам 3-6 процентов годовых, то это копейки, по сравнению с тем, что можно было бы заработать. Если предложить вкладчикам 15 процентов, то уже в этом году можно надеяться на привлечение многих десятков миллионов долларов. И они хотят, чтобы компания «Рос-Исраэль» эти миллионы собрала и аккумулировала. Ничего не скажешь, идея великолепная.
— Глава «Инвестстройбанка» Николай Михайлович Полунин будет гарантом этой сделки, — сказал Володин.
— Предложение интересное, — задумчиво потирая переносицу, произнёс Натан. — Насколько я понимаю, моя фирма будет являться гарантом интересов обеих сторон? Верно? В таком случае у меня есть условие: чёткий срок перевода денег. Я точно должен знать, когда от «Инвестстройбанка» на счета «Рос-Исраэль» поступят деньги и иметь об этом информацию за два дня. Учитывая, что перед израильской стороной я тоже должен отчитываться, я хочу быть уверен, что вы меня не кинете.
— Нет проблем, Анатолий Михайлович, — сказал Полунин. — Все гарантии будут вам предоставлены. К тому же наш банк предлагает стать соучредителем вашей компании и внести свою лепту в размере 50 процентов уставного капитала. Как вы понимаете, это составляет больше двадцати миллионов долларов. Соответственно, надёжность компании будет гарантироваться её уставным фондом. А «Инвестстройбанк» гарантирует надёжность своими активами. Таким образом, проект приобретает международное, межгосударственное значение, и выходит на значительно другой уровень. Резкий рост предложений на рынке ГКО позволил бы нам существенно снизить цену заимствований и, соответственно, сэкономить на этом немалые деньги. Вы бизнесмен, Анатолий Михайлович, должны понимать, насколько это выгодно.
Натан надолго замолчал, прокручивая в голове различные варианты сделки. Не то, чтобы он не доверял своим будущим партнёрам, но политическая и экономическая ситуация в России, оставляла желать лучшего, и в любой момент могла измениться. И подобная структура, построенная на финансовой пирамиде, рухнула бы в один момент. А это прямой путь в тюрьму. В Израиле контроль за корректностью ведения финансовых операций не чета российскому. На основании долговых обязательств, в случае невозврата денег, Натан лишился бы права на финансовую деятельность, у него арестовали бы все счета. Но главное даже не в этом. Если Натан по каким-то причинам не сможет вернуть деньги, он нанесёт материальный ущерб не только России, но и Израилю. И тогда ему уже не скрыться ни в одной стране мира. Ведь разыскивать его будет уже не только Интерпол, но и Моссад. А это пострашнее, чем любая иностранная разведка.
— Николай Михайлович, — сказал Натан, обращаясь к Полунину, — «Инвестстройбанк» юридически не может быть брокером «Рос-Исраэль», он ведь не уполномочен размещать средства западных инвесторов в российские ценные бумаги. По какой схеме мы будем работать?
— Этот вопрос мы обсудим дополнительно. Сейчас, главное, ваше потенциальное согласие, — скупо ответил Полунин.
— Мне надо подумать.
— Натан, мы послезавтра улетаем, — сказал Володин. — Желательно, чтобы до нашего отъезда ты пришёл бы к какому-нибудь решению.
— Завтра на презентации, я дам ответ, — Натан поднялся, давая понять, что разговор окончен. — А сейчас прошу вниз. Дамы уже, наверное, заждались.
