– А то, что, если вы проиграете, а вы проиграете, вас казнят, и даже я вас не вытащу. То есть вытащу, разумеется, но вам придется бежать в Бергмарк, если не дальше. Неужели до вас не доходит, почему Штанцлер в узел завязывался, чтобы всучить вам эти проклятые полномочия?
– А вдруг, – предположил маршал, – он меня полюбил? В его возрасте и не такое случается.
– Рокэ Алва! – почти выкрикнул Сильвестр. – Бирисскую саранчу вы не одолеете! Да, вы лучший полководец нашего времени, но именно это вас и губит. Вы всегда брали быстротой, неожиданностью и, уж простите, наглостью и не понимаете, что вам предстоит другая война. Армия, даже самая лучшая, движется медленно. Вам придется махать кулаками после драки и гоняться за тенями.
Живи бириссцы на равнине, вы могли бы брать заложников и за каждую сожженную талигойскую деревню сжигать три чужие, но они гнездятся в горах, причем непонятно чьих. Гайифа ясно дала понять, что, если мы сунемся в Сагранну, нас, самое малое, оставят без хлеба. Посол Кагеты разводит руками, Адгемар, несомненно, разразится соболезнующими письмами, а Вараста горит, и…
– Я не совсем понимаю, – перебил Рокэ. – Ваше высокопреосвященство, вы хотите, чтобы я выиграл эту войну?
– Разумеется, но…
– Ну так я ее вам и выиграю.
– Это невозможно.
– «Невозможно», – поднял бровь маршал, – глупое слово. И трусливое к тому же. Нынешний урожай пропал, не спорю, но следующий если кто у вас и умыкнет, так честная саранча, а не бириссцы.
– Рокэ… – Кардинал со злостью оттолкнул пустую чашку из-под шадди. – Вот уж не думал, что придется цитировать вам Откровения Франциска, но «…хвалился лев о победе своей грядущей над царем комариным, и было рычание его грозным, но перешло оно в стон».
– Да простит мне ваше высокопреосвященство, но этот лев был глуп. Воевать следует не с комарами, а с болотом.
– Рокэ, Золотой Договор…
– Ваше высокопреосвященство, клянусь относиться к Золотому Договору как к восьмидесятилетней девственнице, так что он никоим образом не пострадает. Если вам от этого будет легче, я возьму с собой и сам договор, и запись, которая велась во время Совета, и буду их по ночам класть под подушку. Разумеется, когда буду один.
– Нет, с вами говорить невозможно! Скажите только – у вас есть хоть какой-нибудь план?
– Есть. Выйти из Олларии и дойти до Варасты. – Рокэ прикрыл глаза ладонями и быстро их отнял. – Прошу меня простить, я немного устал.
– Не увиливайте. Я должен знать, что вы намерены предпринять.
– Поживем – увидим.
– Я начинаю думать, что вы и впрямь свихнулись.
– Только начинаете? Помнится, девять лет назад в этом самом кабинете вы меня назвали сумасшедшим, потому что я решил обойтись без пехоты. Семь лет назад сие почтенное звание было подтверждено тем, что я не стал ждать весны, а ударил осенью. Пять лет назад я сошел с ума, рванув через болота, которые кто-то там объявил непроходимыми, а все и поверили. Считайте меня рехнувшимся, мне не жалко, только не мешайте. Война мое дело, и ничье больше.
– Так что же вы все-таки намерены делать?
– Понятия не имею, – пожал плечами Первый маршал Талига, – но что-нибудь сделаю точно.
– Вас ждет монсеньор. – Кареглазый порученец был немного старше Дика. – Он только что поднялся к себе.
Дик кивнул. Вот и все. Сейчас ему сообщат о болезни матери и выдадут подорожную. Эр отправится воевать с бириссцами, а оруженосец – в Надор, и вряд ли они когда-нибудь свидятся. Юноша сам удивился тому, как его царапнула эта мысль. Ричард знал, что будет дальше, а Ворон – нет, он уверен в победе, потому что никогда не проигрывал. Неужели Алва не понимает, что его ждет, хотя откуда? И уж точно Первый маршал Талига не станет слушать оруженосца, да оруженосец и не вправе говорить такие вещи.
Проигрыш Алвы нужен для победы над узурпаторами, для того, чтобы на месте дряхлого, стоящего на вранье и беззаконии Талига возродилась Талигойя, свободная, великая, справедливая. А Рокэ пусть бежит в свою Кэналлоа, пусть женится на дочери морисского шада и играет на гитаре. Алва – не талигойцы и никогда ими не были; их предок, хоть и числился эорием из Дома Ветров, получил надел на самом краю империи неспроста. Короли Раканы возвысили полукровок, а Рамиро Алва отплатил за это самым страшным предательством, которое только знали Золотые Земли. Алва – проклятый род, они приносят несчастья, поэтому пусть уходят…
Нога встретила пустоту, и Дик чуть не свалился. Лестница кончилась, а он и не заметил. Наль прав, когда ругает его за рассеянность, – жить в доме и не помнить, сколько ступенек ведет на третий этаж… Больше здесь ему не бывать, хотя… Когда Оллария вновь станет Кабитэлой, он сможет вернуться, только вряд ли захочет: кому нужна пустота? Нет, стены, само собой, останутся, может быть, уцелеют и вещи, но не будет ни Пако, ни Пепе, ни Кончиты, ни Хуана…
Дверь в кабинет была распахнута. Рокэ, одетый по-походному, стоя проглядывал какие-то документы и что-то жевал.
