– Прошу меня простить, но я не герцог.
– Это вопрос нескольких лет. Или месяцев. Или недель. Ваш дед стар, и вы – единственный законный наследник рода и будущий Повелитель Молний. Кстати, молодой человек, вы еще не связали себя словом и браслетом с какой-нибудь красавицей?
– Нет, ваше величество.
Словом и браслетом он не связал себя ни с кем, а о сердце его никто не спрашивает.
– Моя младшая дочь тоже свободна. Этери очень красива и прекрасно знает талиг и гайи.
– Ваше величество…
– Вам этот разговор может казаться преждевременным, но лучше преждевременный разговор, чем запоздавший. Если лучший друг и сподвижник нового короля вступит в брак с дочерью монарха и если упомянутый друг при этом знатнейший вельможа, король может подарить молодым разоренные войной провинции, сделав Повелителей Молний суверенными герцогами. Эпинэ граничит с Варастой, не правда ли?
Так вот в чем дело! Альдо, если он, разумеется, победит, будет для кагета слишком жирным куском, а Повелитель Молний – в самый раз. Смешно, но ему это тоже подходит. Мэллит любит другого, а родовитую жену будущему герцогу так и так навяжут, причем очень скоро. Договор с Адгемаром – это отсрочка! Еще вопрос, когда Альдо победит, если вообще победит.
– Ваше величество, но согласится ли… – Леворукий, как же называется дочь казара? – Согласится ли принцесса?
– Когда вы вернетесь, в вашу честь будет дан малый пир. Вы увидите мою дочь Этери, она увидит вас.
– Я буду счастлив, ваше величество, но откуда и когда я должен вернуться?
– Видимо, к осени, когда пребывание в горах лишится своей приятности. К этому времени я и моя дочь вернемся из Агариса. Я надеюсь на церемонии избрания Эсперадора лично заверить молодого Альдо в своем дружеском расположении и поблагодарить за радость, которую он мне доставил, направив для переговоров истинного Человека Чести.
– Благодарю, ваше величество.
– Я никогда не скрываю своих чувств, – с достоинством сообщил Лис, – но я начал рассказ о Сагранне. Как вы знаете, в Варасту из Кагеты можно пройти четырьмя дорогами. Самая удобная ведет через Барсово ущелье. Двести лет назад его перекрыли стеной, превратив в неприступную крепость. Я держу в Барсовых Вратах смешанный гарнизон, куда больший, чем требуется для охраны цитадели. Мне это представляется разумным, талигойская армия, насколько мне известно, тоже разделена на части, размещенные в нескольких провинциях.
– Да, – признал Эпинэ, – это так.
– Северная военная мысль опережает южную, но когда-нибудь армия Кагеты станет одной из лучших в Золотых землях. Пока, к сожалению, наши воины не понимают, что свои обязанности следует исполнять и в мирное время.
Казар тонко улыбнулся.
– Люди устают от безделья. Кагеты пируют и охотятся, но бириссцы развлекаются иначе, и уследить за ними нам пока не по силам. Бириссцы – хорошие воины, однако у них нет того понятия о дисциплине, к которому привыкли в регулярных войсках. Возможно, они тайно переходят через горы. Возможно, они выказывают там друг перед другом свою удаль. Я ничего не знаю об этом и не могу знать, но я говорил о другом. Барсовы Врата – удивительная крепость. Лишь одна стена в ней сложена людьми, остальное, как сказали бы горцы, создали духи Сагранны.
– Я с удовольствием воспользуюсь разрешением вашего величества посмотреть цитадель.
– Разрешением? – Черные брови казара поднялись вверх. – Зачем вам разрешение? Вы просто путешествуете, герцог. Путешествуете, знакомитесь с обычаями, охотитесь, пируете. Казароны Верхней Кагеты обязательно пригласят посмотреть Барсовы Врата, соглашайтесь и ни о чем не думайте – война вас нагонит.
Клемент радостно посеменил навстречу хозяину, но на полдороге остановился, встал на задние лапы, словно принюхиваясь, сжался в комок и… ощерился. Робер удивленно посмотрел на любимца – его крысейшество был вне себя. Эпинэ с недоумением повернулся к Каллиолю:
– Что с ним?
– Кто знает, – развел руками гоган. – Из дворца приносят странные запахи, странные вещи и странные мысли. Когда хозяин покидает дом, а его собака воет, это не к добру и лучше вернуться. Когда хозяин возвращается, а его собака воет и пятится в свою конуру, ему лучше не переступать родной порог, чтобы не внести в дом несчастье.
– Ты думаешь, со мной что-то не так?
– С тобой. Или с твоей крысой. Или с нашим миром.
– С миром точно не все в порядке, – буркнул Робер, – иначе что я делаю в этой лисьей норе?
– Блистательный не рад встрече с великим казаром? – странным голосом осведомился Каллиоль.
– Ты опять?! – вскинулся Иноходец. – Еще слово, и убью.
– Нет, – гоган засмеялся, как показалось Эпинэ – с облегчением, – с тобой все в порядке. С Клементом – тоже. Остается наш мир и то, что ты мог принести из дворца.
– Адгемар мне ничего не дарил. Собирается, правда, но позже, перед отъездом.
– Есть люди, чьи дары нужно принимать с поклоном и немедля жертвовать на храм или отсылать врагам, – покачал головой Каллиоль, – но сына моего отца пугает то, что ты не принес ничего и принес зло. Я прошу тебя, встань у огня.
