– Однако такая тщательная подготовка может оказаться ловушкой для убийцы! – уверенно вскричал я. – Ведь ему надо было достать змеиный яд, где-то раздобыть челюсть, чтобы сымитировать правдоподобный укус. Наверняка по этому следу его и можно будет выследить.
– Не знаю. В округе полно народу, занимающегося отловом змей. Для медицинской промышленности, что вы на меня так смотрите. Многие работают по контракту с фармкомпаниями, но есть и независимые охотники. В Джаспер-Лейк есть один такой.
***
– Что?!
– Да. Гэвин Галлахер, живет не в самом поселке, а на отшибе в лесу. У него там змеиная ферма. Детишек ей местных пугают. Он ловит змей, сажает в клетки, а потом доит их. На эти деньги и живет. Ну еще охотится понемногу, енотов стреляет, капканы на бобров ставит. Вонища вокруг дома стоит адская.
– И? Вы его допросили?
– Шейн к нему ездил, – кивнул шериф. – Ну а толку. Старый Гэвин никогда не запирает свою хижину, даже не помнит, где ключ лежит. Говорит, змеи – достаточное противоядие от чужаков, его слова. В воскресенье он весь день провалялся пьяным в кровати, на то, мол, и божий день. И поди опровергни. Да и к тому же, зачем ему убивать Чиппинга. Люди из «Хиллсайда» к нему тоже приходили, предлагали денег за участок, так он послал их к черту.
– Может, Чиппинг настаивал?
– Вы не знаете Гэвина. У него каждый день божий. Никто не знает, почему его до сих пор не покусали собственные змеи, но мозги старик уже давно пропил. Если разозлится, то может выстрелить в непрошенного гостя или огреть бутылкой. Но имитировать укус змеи…
– А у него ничего не пропало? Например, яд.
– Гэвин не помнит. Да, у него в хижине есть яд, хранится в специальных склянках. Когда собирает достаточно, то едет и продает его фармацевтам. Дверцы вроде даже запираются. Но как? Так простые задвижки. Старик ненавидит замки, говорит, что сразу же теряет ключи. Я же говорю: пропил все, остались только те извилины, которые шипят, как змеи. У него там полный бардак. Змеиные выползки, кожа, черепа разных животных. Я сам не горю желанием проводить в этой хижине ни одной лишней минуты, каюсь. Потому Шейна и отправил.
– Не понимаю, – сказал я после минутного размышления. – Вы считаете, что смерти Чиппинга и Бернадетт связаны? Что тут действовал один преступник? Но в этом нет смысла.
– Почему?
– Я бы предположил, что Чиппинга убил некто, кто не желает, чтобы Эми продала дом застройщикам. Этим тогда можно объяснить и пропажу документов. Но зачем убивать миссис Гаспари? Ведь теперь ее не нужно выселять. Ничто не мешает моей жене хоть завтра пригнать бульдозеры, чтобы снести проклятый дом до фундамента, а затем продать землю «Хиллсайду».
– Я много об этом думал сегодня утром, – кивнул Линч. – Вы тоже считаете, что эти смерти связаны с домом?
Домом, домом, домом, крутилось у меня в голове. Почему все упирается в эту хибару. Ведь я же толком и не рассмотрел ее в ночи. Эми всегда легко расставалась с недвижимостью и так же легко приобретала новую. Для меня до сих пор собственный дом был чем-то абстрактным, с момента отъезда из Миннесоты я жил в арендованных комнатах и квартирах, даже тот милый особняк, который мы с Эми приобрели вместе и обставили после свадьбы, был куплен на ее деньги, так что я не чувствовал к нему глубокой привязанности.
Нам его показали агенты, предыдущие владельцы уже съехали к моменту продажи, так что мы не знали его истории. Мы просто подписали бумаги. В нашем уютном особняке, отделанном декоратором, все было новым: обои, мебель, барная стойка, никому не нужная биллиардная, даже планировку комнат изменили, чтобы убрать лишние помещения и поставить модные раздвижные двери. Не осталось старых царапин на ясеневом полу, забытых фамильных портретов, зарубок на дверном косяке гостиной, напоминающих о взрослении детей прежних хозяев.
– А кто владел домом на озере до того, как его выиграл в карты Илай Коэн? – спросил я шерифа.
– Что? Какое это имеет отношение к делу?
– Эми рассказывала, что ее дед приобрел дом в тридцатом году. А предыдущих владельцев пришлось выгнать при помощи службы шерифа.
– Ну, это еще было до меня. Мне тогда самому едва двадцать исполнилось, я играл в футбол в полупрофессиональной лиге, потом даже перешел в профессионалы… правда, из этого ничего хорошего не вышло.
– Но вы же местный! Что это была за семья? Вы не помните?
– Ааа… Хэггарти. Точно, Леннон Хэггарти. Его дед приехал сюда еще в 40-х прошлого века, сам срубил хижину из бревен, когда расчищали лес. И потом не захотел уезжать. Вроде как гордился, что построил собственный дом, где может завести семью.
– И что случилось?