Лишь мелькнул на секунду красный узкий язык, быстрым движением облизал губы, и узкая щель приоткрытой пасти снова захлопнулась. Обычные лягушки не замечают неподвижных предметов, но взгляд этого существа, казалось, изучал лица стоявших совершенно неподвижно людей, перебегая с одного на другое.
- Долго это будет продолжаться? - спросил Крушинский, начиная нервно теребить застежку на кобуре своего пистолета. Глеб лишь пожал плечами.
- Если она не нападет первой, мы ее не тронем.
Наконец Васлав не выдержал этого молчаливого разглядывания.
- Вы как хотите, отроки, а я пошел. Это наверняка водяной или леший. Негоже человеку находиться рядом с подобной нечистью.
Никто ему не возразил, и Васлав, стараясь не делать резких движений, начал осторожно отступать к краю болота.
Поскольку это не вызвало у животного никакой ответной реакции, примеру князя последовал и Крушинский. Теперь Глеб остался один на один со своим молчаливым собеседником.
- Так чего же ты хочешь? Для комара, даже твоего масштаба, мы все-таки великоваты...
Словно отвечая на его вопрос, где-то в глубине Оленьей топи тяжело заухал филин, вылетая на вечернюю охоту.
Холод и сырость постепенно пробирались под одежду. Сидеть здесь дальше, ожидая неизвестно чего, с каждой минутой становилось все более нелепо. Терпения у этой непонятной твари наверняка было больше, чем у Глеба.
Наконец он встал и медленно, не оборачиваясь, пошел к товарищам.
Лишь дойдя до самого края, туда, где кончались кочки и под ногой начала появляться твердая почва, он обернулся.
Расстояние между ним и этим болотным чудищем почти не сократилось, лягушка плавными скользящими движениями, точно змея, следовала за ним по пятам и теперь, неожиданно застигнутая за этим занятием, замерла, остановив в воздухе переднюю лапу, начавшую и не завершившую шаг. Казалось, лягушка чего-то ждет.
- Уходи, - попросил ее Глеб. - У моих друзей могут не выдержать нервы, и тогда тебе несдобровать.
Словно услышав его наконец, она повернулась к нему боком и тихо ускользнула в надвигавшуюся с запада ночь.
Когда под искореженной северными ветрами елью вспыхнул костер и между расставленных на ночь палаток заструился аппетитный запах жареного глухариного мяса, кто-то из них решился наконец разорвать порочный круг затягивающего как омут молчания.
- Ты думаешь, она вернется?
Ночь уже чертила за светлой границей костра свои обычные нестойкие образы. Взошла луна, и над болотами вновь заухал филин, словно призывая из небытия духов тьмы.
- Не бывает лягушек таких размеров, их просто не может быть в этих краях! Она давно должна была погибнуть от голода, ведь насекомые такого размера...
- Это не лягушка, - прервал Глеб непривычно длинную тираду Крушинского.
- Тогда что же это?
- Нечто, лишь внешне похожее на гигантскую лягушку. Помнишь камнетесов, доставленных на землю с Затурна?
- Ты хочешь сказать, что ее тоже привезли сюда с какой-то другой планеты?
- Я не знаю. Я лишь пытаюсь найти какое-то объяснение... Ее могли создать и здесь, как создают биороботов, но это сделал не Манфрейм, во всяком случае, она ему не принадлежит. Камень на рукоятке моего меча никогда не ошибается, опознавая манфреймовских подданных.
- Вот почему ты не хотел ее убивать...
- Да, и еще потому, что в ней не было злобы, только любопытство и безмерное удивление, вероятно, не меньшее, чем наше.
- Ты говоришь о ней так, словно уверен, что это разумное существо.
- В этом я почти не сомневаюсь. Когда она смотрела на меня, я почувствовал нечто... Некое поле разума, если можно так выразиться.
- Этому тоже научил тебя Гидр?
- Он и еще Бронислава... Она не обладала настоящей телепатией, но использовала какой-то особый вид воздействия на человеческий разум, похожий на гипноз.
Васлав, как всегда молчаливый, почти не принимал участия в этой беседе. Князь предпочитал не говорить о том, чего не мог объяснить. Вместо этого он уделил все свое внимание подстреленному в болоте глухарю, на ощипанной туше которого уже образовалась аппетитная румяная корочка.
Выйдя из голодного Китежа, Глеб использовал любую возможность, чтобы наесться, и еще не сумел привести в норму свой повышенный аппетит. Сейчас запах жарящейся на вертеле птицы мешал ему сосредоточиться и понять что-то важное, касающееся болотного гостя.
Как часто бывало в подобных ситуациях, Крушинский задал вопрос, который мучил Глеба весь остаток вечера.
- Если это создание, как ты говоришь, не принадлежит Манфрейму, то кто и зачем подбросил его у нас на пути? Я не верю в естественное происхождение такого монстра, а доставить такое чудо на космическом корабле - удовольствие не из дешевых. Пожалуй, я знаю лишь одного человека, который мог бы себе это позволить, но по-прежнему не понимаю, зачем ему понадобилось такое странное предприятие.
- Думаю, мы это скоро узнаем. - Потянувшись за своей порцией ароматного мяса, Глеб так и застыл, наклонившись к костру и не отрывая взгляда от границы освещенного пространства.
- Сидите тихо и не двигайтесь. У нас снова гости.
