– Не наступай на одни и те же грабли дважды и следи за словами: они подобны стрелам, выпустив, уже не поймаешь.
– Но я в отчаянии, – голос его срывался, делался то громким, то затихал до полушепота. – Я не знаю, что и думать. Лучше бы ты засыпала меня упреками, накричала. Я знаю, ты можешь! Я ожидал подобной реакции. Я готовился к потоку слез. Ко всему, но нет! Ты невозмутимо совсем согласилась. Твои уступчивость и покорность меня обезоружили, поставили в тупик. Сколько я за тобой не наблюдал, не услышал ни одного рыдания, ты ни разу не попыталась уколоть мое самолюбие или пробудить гнев. Ты ведешь себя спокойно, как будто ничего не произошло, молча занимаешься своими делами. Но я чувствую, твое сердце обливается слезами. Всем существом я ощущаю эту боль, она терзает меня!..
Женя, наверное, не замечал, но он все сильнее сжимал меня в объятиях и делал больно, но эта боль была несравнима с той, которую я ощущала внутри.
– К чему этот разговор, – сглотнув, произнесла я. – У меня и сейчас нет ни малейшего желания упрекать тебя и уж тем более закатывать сцены. Единственное, что меня волнует, что я буду делать дальше, а все остальное пустое и бессмысленное.
– Ты даже не выкаешь, хотя при любой ссоре поступала так.
– А мы и не ссорились…
– Ты сможешь меня простить? – умоляюще спросил он.
– У меня нет ответа на твой вопрос. Огонь, который горел в сердце, залило водой, и я не знаю, сможет ли он разгореться вновь с прежней силой и тем же жаром. – Я перевела дыхание. – Мне пора на работу…
Женя убрал руки, но, не отводя глаз, произнес:
– Как тебе это удается, не понимаю и, наверное, никогда не пойму. Ты покоряешься мне, и в то же время владеешь мной как никто другой. Разве что только музыке это подвластно. Твою свободу, как и мелодию, ничем не покорить и не привязать. Вы сами по себе…
Я лишь ухмыльнулась: еще никогда он не прибегал к таким сравнениям.
– Как же мне стала ненавистна эта ухмылка, которая не сходит с твоего лица!..
10.10.2016 г. В пятницу вечером вернулась Надежда Самсоновна. За ужином в основном она и говорила, делилась новостями, рассказывала о поездке, о внуках, но все равно как-то странно поглядывала на нас с Женей. Два дня она молча наблюдала за нами и только сегодня, когда Женя ушел, а я сидела в гостиной, дописывала на завтра отчет, затеяла разговор.
– Ты не слишком занята?
– Нет, я почти все закончила. Вы что-то хотели?
– Стоило мне уехать, и у нас над домом снова стали сгущаться тучи.
Я улыбнулась.
– Все-то вы заметите!
