– Мне так страшно, кажется, каждая клеточка тела трясется. Может, я слишком тороплюсь, может, нужно еще подождать и не рубить все сгоряча?
– Не глупи, вернуться никогда не поздно, а вот уехать… К тому же ты разве сможешь спокойно остаться?
Я отрицательно покачала головой.
– Вот видишь. Тогда в чем дело, выше нос!
– Не знаю… – и я упала к ней в объятия и разрыдалась. Она похлопала меня по спине и отстранилась.
– Лесь, ну хватит! А то я сейчас тоже разревусь, и мой макияж пойдет псу под хвост! – Резко зазвонил телефон, и Настя сняла трубку… – Это Паша: он будет через пять минут!
Мы встрепенулись и, похватав чемоданы, вынесли их на крыльцо. Настя осталась на улице, а я вернулась в дом позвать папу с мамой. Когда вышла обратно, Паша уже приехал, и они с Настей стояли возле открытого багажника. Меня они сразу не заметили, и я невольно услышала их разговор.
– Ты домой заезжал?
– Да.
– Как Сергей?
– Хреново! Второй день не просыхает!
– Так и спиться недолго. Мне его так жаль.
– А чё его жалеть? Сам виноват! Я ему тогда сразу сказал, что такими девчонками, как Леся, не разбрасываются, а он – дурак, сам ее бросил и умотал, черт знает куда. Не смог унять свои амбиции. Вот и получил ответочку.
– Как ты можешь так говорить!
– А чё? Это правда, – и он опустил крышку багажника. – Не парься, ничего с ним не случится. Вот выйдет на работу и все забудет: она для него лучшее лекарство…– А увидев меня, резко спросил. – Лесь, еще есть сумки? Мне закрывать багажник?
– Закрывай…
Вскоре вышли папа с мамой, и мы поехали на вокзал. Никогда не представляла, как расстанусь с нашим домом, как смогу покинуть его. Ведь я знала, что это когда-нибудь произойдет, а сейчас, где-то глубоко в душе понимаю, что это больше не мой дом. Где-то есть что-то другое, более важное. Причем осознание этого далось так легко, как что-то само собой разумеющееся, как следующий виток в развитии…
***
На перроне стали прощаться:
– С богом, дочка! – произнес папа, и я почувствовала, как от его слов сжалось горло, и подступили слезы.
