…Прошло почти десять лет, но я ее сразу узнал. Инна стояла у заваленного какими-то темными бесформенными пальто прилавка и устало препиралась с толстой крикливой мадам в шляпе-колесе набекрень. И была моя давняя любовь выцветшей, сутуловатой и какой-то, ну, неухоженной, что ли… И не было ни блеска в ее глазах, ни обручального кольца на пальце. Впрочем, кольцо-то — бог с ним, его наличие или отсутствие ни о чем еще не говорит, а вот глаза… Эх, Инка, Инка, это ли и есть та яркая и неординарная судьба, о которой грезила ты в моих недолгих «минорных» объятиях?… Я стоял за колонной, смотрел на нее — и что-то копошилось у меня в душе (или в сердце?), что-то маленькое и мягкое, царапая сердце (или душу?) слабыми коготками. Вот оно, значит, как бывает… И ничего, оказывается, не забыто, и ни что, черт возьми, не проходит до конца… Я развернулся и медленно пошел вниз, не оборачиваясь и не обращая внимания на недоуменный взгляд Лелека. Черт бы подрал эти «старые любови», чувства эти, всплывающие вдруг, как унылый ночной утопленник… Неужели я ее и вправду любил тогда? Впрочем, если и так, теперь-то уж чего… Нет, ребята, если расстаешься, то надо расставаться так, чтобы никогда уже не видеться. Особенно если было в отношениях что-то, кроме животных рефлексов.
Вышел на улицу и закурил, ни о чем не думая.
— Знакомую увидел?
— Знакомую… Лелек, скажи, тебе бывало жаль, что ты ушел, так и не поняв — любил ли ты, любили ли тебя?
Он не ответил, но по ставшему пустым, на миг ушедшему в себя взору было вполне понятно — бывало…
Лелек встрепенулся и бросил взгляд на висевшие перед входом в универмаг большие электронные часы.
— Время «Ч» — буркнул он. — Пошли, что ли, Ростик, пока ты еще кого-нибудь не встретил. А то так и растечешься тут на ступеньках дымной лужей от переживаний своих.
Мы сделали еще одну остановку около киоска «Облгорпечати» и в оговоренное время предстали пред ясны очи командира.
Вова наконец дозвонился в Москву. Его «кореша» из «юго-западных» на месте не было. Взявшая на том конце провода трубку девица нетрезвым голоском сообщила, что хозяин-де отбыли по работе и обещались прибыть лишь часам к двум пополуночи. Вова бросил трубку. Два ночи по Москве — это уже утро у них. Еще пол суток коту под хвост.
Сверху, на ходу застегивая ширинку, спускался Леший.
— Слышь, Вован, — сказал он обиженно, — не баба, а бревно какое-то, в натуре. Буратина с сиськами. Как только с ней этот лошара трахался? Любая вокзальная защекуха ей фору даст.
— Ну, на то они и лошары, — авторитетно ответил начальник. Леший прав. Не девка, а черт знает что. Никаких эмоций, как согнешь, так и лежит. И даже не мычит больше, только плачет…
Вова, поднявшийся было на пару ступенек, вдруг передумал, спустился обратно и зашагал к бару. Что ж, до утра, так до утра. Ждать «братва» тоже умеет.
Дача и вправду представляла собой неказистый домик, возведенный, казалось, безо всякого предварительного плана, а так, по мере фантазии строителя. Но зато стоял он в глубине участка и был от нескромных взглядов с синусоидальной грунтовки скрыт несколькими невысокими елями. Впрочем, кидать на домишко нескромные взгляды было особо и некому по причине буднего дня.
Первым делом мы распаковали свои истрепанные в скитаниях рюкзаки — аккуратно, чтобы не грохнулись случайно на гулкий тесовый пол килограммы нашего проклятого драгоценного груза. Марина — девочка, конечно, правильная, но рановато ей еще знать всю правду. С нее пока и колечка хватит.
Хозяйка споро приготовила на газовой плитке ужин, благо пара кастрюль и сковорода в домике имелась. По сравнению с тем, что мы ели последние полтора месяца, получилось потрясающе вкусно. Болек извлек было призывно булькающий пакет, но Миша отрицательно покачал головой:
— Не сегодня, дружище, не сегодня.
И изложил свой план проведения предстоящей ночи.
Согласно его диспозиции, поспать нам сегодня не светило. То есть светило Болеку и, разумеется, Марине, а вот мы втроем, переодевшись в цивильное, около часа ночи должны были выйти на трассу и на перекладных добраться до города…
— Мне домой заезжать не за чем. Болеку и Ростику тоже. Так что, дружище, поедем сначала к тебе.
Миша разогнал рукой клуб сигаретного дыма. Лелек согласно кивнул.
— Высадимся, не доезжая, посмотрим — как чего. И не разделяться! — я вспомнил наш заход в мою квартиру и поежился. — Если все спокойно, зайдем, соберешь, что ты там хотел забрать. И от тебя же позвоним. Ты, Ростик — Верочке, а ты — Ирэн. Пусть быстренько собираются… Они у вас послушные?
— Обижаешь, начальник! — с гордостью ответствовал Лелек, а я неопределенно пожал плечами, потому что не знал — послушная у меня Верочка или нет. Как-то до сих пор не представлялось случая проверить это в форс-мажорной ситуации.
