Так и не пришедшую в сознание Ирину привезли на «третью дачу» — одну из многих загородных резиденций «синих». Двухэтажный аккуратный домик стоял на окруженном глухим забором поросшем соснами участке и был оформлен на одного пенсионера, отдавшего когда-то свой паспорт в залог подрезавшим его древний «Запорожец» монстрам в огромном, похожем на сарай, джипе.
В основном дача использовалась по прямому назначению, то есть для отдыха утомленной боевыми буднями «братвы». Но иногда сюда привозили самых разных людей, дабы «перетереть базар», и некоторые после такого «базара» возвращались в город ручными, а некоторые не возвращались вовсе. Пожалуй, сей идиллический домик перевидал на своем веку страшных смертей поболее, чем знаменитый «Дом Павлова».
Вова достал бесчувственное тело из салона «девятки», бесцеремонно перекинул через широченное, как галерное весло, плечо, и отнес на второй этаж. Там он сбросил девушку на стоявший возле окна диван, вытащил из ящика тумбочки затертые от частого употребления наручники и с большим знанием дела пристегнул правое запястье жертвы к проходившей под подоконником отопительной трубе, в настоящее время холодной по случаю лета. Отошел к двери, посмотрел критически и работой своей, видимо, остался доволен.
— Ну, отдыхай. Пока… — Вова удовлетворенно хмыкнул и загрохотал по деревянной крутой лестнице вниз.
В гостиной Леший пил водку.
— Ты че, в натуре, офигел совсем?! Тебе ж еще рулить надо! — немедленно рассвирепел Вова.
— Е-е… забыл! Гадом буду, Вован — забыл!
— Забыл… Ладно, склеротик, давай ключи, сам сгоняю. И адрес давай, где там этот лошара берлогу снимает.
В принципе, Леший вполне мог и после ста грамм сесть за руль, и прекрасно бы съездил и вернулся, и от гаишников откупился бы, не мальчик все-таки, но в их нынешнем положении любой контакт с милицией был крайне нежелателен, ибо попадались еще изредка в органах «честные менты», не всех «братва» перекупила и заменила своими «засланными казачками»…
Через сорок минут Вова Большой был на месте. «Фраер», которому следовало оставить послание, снимал квартиру в самой обычной обшарпанной девятиэтажке. Вова повоевал немного с новым кодовым замком, нужную комбинацию цифр угадать не смог и, сплюнув, просто с силой рванул подъездную дверь на себя. В борьбе с литыми мышцами хваленый магнитный замок немедленно бесславно пал смертью храбрых, «синий» вошел в загаженный подъезд, по номеру квартиры отыскал в длинном ряду жженых почтовых ящиков нужный и опустил в щель обычный почтовый конверт с веселым зайцем над индексной сеткой.
Сделал это Вова просто на всякий случай, потому что находившиеся в Москве «фраера» в этот почтовый ящик заглянуть, разумеется, не могли. Но — чем черт не шутит!
…«Девятку» Вова бросил там же, недалеко от вскрытого им подъезда, вышел на улицу и, поймав такси, доехал до подконтрольной автостоянки, где мирно дремал, ожидая хозяина, любимый японский внедорожник.
Благополучно миновав милицейские посты, он вернулся на «третью дачу» когда уже совсем стемнело. Леший сидел в гостиной на первом этаже перед огромным «SONY» и, естественно, пил водку — литровая вычурная бутыль была уже почти наполовину пуста. На экране какие-то парни в черной униформе лупили из автоматов по парням в пятнистой униформе. Пятнистые вяло отстреливались и послушно умирали целыми взводами.
— Где эта сучка?
Леший, не отрываясь от экрана, молча ткнул большим пальцем в потолок. Вова набулькал себе стакан водки, выпил, зажевал прозрачным ломтиком мяса из вскрытой вакуумной упаковки и поднялся на второй этаж.
Ничего неожиданного он там не обнаружил: девушка по-прежнему лежала на диване, только уже без одежды, а к подоконной трубе была пристегнута наручниками и вторая ее рука. Кровоподтеки виднелись уже с обеих сторон лица, а рот был заткнут свернутым в трубку ее же бюстгальтером.
— Леший, мудрила, ты че, потерпеть не мог? — высунувшись на лестницу, проорал Вова.
— А че терпеть-то? Мы ее один хрен на секреты обменивать не будем. Все одно ведь всех мочить надо, так че, блин, время терять?
«И то верно, — подумал Вова, — нам тут париться непонятно сколько, что ж добру пропадать?». Он подошел к кровати, окинул замаслившимся взором задергавшуюся, смотрящую на него с ужасом и что-то надсадно мычащую сквозь кляп пленницу, и запрыгал на одной ноге, стаскивая штанину…
— Подваливаем, — прокомментировал Лелек очевидный факт.
Матросы на корме и носу — или как он там именуется у флотских — засуетились, готовясь принять швартовы. «Партизан» мягко стукнулся бортом о развешенные по бетону причала огромные автомобильные покрышки, попрыгал на мелкой волне и, притянутый канатами, наконец замер, вяло покачиваясь. С берега втолкнули дощатый трап с леерами и немногочисленные пассажиры гуськом потянулись за причальные кнехты.
Воспитанный Болек сбегал попрощаться с «фрау кельнер» и мы ступили, наконец, на родную набережную.
