А как для Вас развивался дальнейший ход войны?
До конца 1941 года я работал в штабе Ладожской флотилии в должности специалиста ШШС, в декабре назначен на должность офицера, а с апреля 1942 года инспектором 6-го отдела управления связи ВМФ. Дальнейшее течение войны я участвовал в формировании и обеспечении боеспособности Ладожской и Онежской флотилий, которые прикрывали «Кабель жизни», проходивший по дну Ладожского озера. В задачи, поставленные командованием, также входило обеспечение бесперебойного движения кораблей между Кронштадтом и островами восточной части Финского залива. Я непосредственно участвовал в подготовке и боевых действиях по прорыву блокады Ленинграда и его освобождению. За выполнение порученных заданий я был награжден медалью «За оборону Ленинграда».
В 1944 году меня перевели в Москву в Главный штаб ВМФ, где я выполнял различные поручения командования на Северном, Черноморском и Тихоокеанском флотах. А в августе 1945 года я был откомандирован на Тихоокеанский флот для координации действий между сухопутными частями маршала Василевского и Тихоокеанской и Амурской флотилиями. Также я участвовал в формировании и высадке морского десанта в порт Торо в ходе прорыва Котонского укрепрайона.
Евгений Львович, когда началась Ваша служба в армии?
Меня призвали в армию еще осенью 1940 года. Сам я родился в 1922 году в городе Баку. После окончания средней школы поступил в Ленинградскую академию художеств на искусствоведческий факультет, чтобы уже позднее перейти на архитектурный факультет. Чтобы осуществить свою мечту наверняка, я, кроме того, поступил на подготовительные курсы по рисунку при том самом архитектурном факультете. Но в 1940 году, когда мне стукнуло 18 лет, меня все равно уже со второго курса института забрали в армию. В то время как раз вышло знаменитое постановление правительства о всеобщей воинской обязанности, согласно которому в армию призывались все лица, достигшие возраста 18-ти лет, включая студентов первых курсов.
Отсрочки в то время студентам не давались?
Их давали, но в очень редких случаях. Мне во всяком случае ее не дали. Хотя Владимир Федорович и писал бумагу о том, что, мол, просим отсрочить призыв в армию.
Ведь когда я там учился, то получал сталинскую стипендию. Но в военкомате на подобные вещи смотрели сквозь пальцы.
Где Вы начинали свою службу?
Поскольку Вы меня записываете, мне придется избегать крепких выражений, говоря о службе в армии и во флоте. Значит, после того, как меня в октябре 1940 года призвали, нас привезли в город Кронштадт. Честно говоря, когда мы туда прибыли, я немного приуныл. Я понимал, что Кронштадт — это флот. А флотская служба составляла в то время не два года, а пять лет. Для меня это было малоприятно. Но оказалось, что нашу команду впоследствии переодели в армейское, а не флотское обмундирование. Ведь нас не спрашивали о том, где мы хотим служить. Правда, в военкомате спрашивали. Мне, например, предлагали на выбор артиллерийское училище или что-то там еще. Что именно предлагали еще, я уже сейчас точно и не помню. Короче говоря, я отказался от этого дела. В Кронштадте меня зачислили в состав 21-го Отдельного восстановительного железнодорожного батальона, который занимался строительством военных железных дорог. Но, как я уже сказал, меня не спрашивали о том, где я хочу служить.
Через несколько дней нашу команду призывников вывезли из Кронштадта на полуостров Ханко, который мы получили от финнов после окончания войны с Финляндией в аренду на 30 лет. Эта позиция была очень нужной для обороны Ленинграда. Почему? Потому что полуостров Ханко нависает над входом в Финский залив, выступая эдаким сапожком. И вот нас привезли на этот самый полуостров Ханко. Там располагался городок Ганго. По своем прибытии туда я, конечно, не сразу догадался о том, что это тот самый Гангут, у берегов которого была одержана победа кораблей русского флота над шведской эскадрой. Его шведское название — Ханге. Ут — это полуостров. В русской транскрипции все это звучало как Гангут. Так что я начал свою армейскую службу в районе полуострова, который размещался в лесу. Собственно говоря, полуостров Ханко почти весь состоял из леса. Лишь только на юге полуострова находился маленький городок.
После короткого обучения мы приступили к строительству железнодорожной насыпи, которая проходила через полуостров. Потом на нее укладывали рельсы. Короче говоря, это была железнодорожная ветка, предназначавшаяся для того, чтобы на нее можно было ставить транспортеры, несущие 12-дюймовые тяжелые орудия — главные, так сказать, калибры ханковской обороны.
