При длительных многосуточных походах, например, при сопровождении транспортных судов (участие в конвоях) командир корабля устанавливал, как правило, боевую готовность № 3. Вахты на боевых постах менялись каждые 4 часа. Вахтенные офицеры также сменялись через 4 часа. Из офицеров, кто мог и был допущен к несению ходовой вахты (т. е. быть вахтенным офицером), было только три из семи офицеров корабля: помощник командира корабля ст. лейтенант В. Т. Брагин, командир БЧ-1 лейтенант Б. П. Пустотный и командир БЧ-II–III лейтенант М. С. Пуськов. Таким образом, каждый из трех офицеров заступал на вахту через 8 часов. Вахтенным офицерам, кроме того, вменялось в обязанности вести и штурманскую прокладку, то есть выполнять обязанности штурмана. С этой целью на ходовом мостике была сооружена небольшая импровизированная штурманская будка, что-то вроде большой конторки, закрытой брезентом сверху (в виде козырька) и с боков с целью защиты штурманского имущества от дождя, снега и соблюдения светомаскировки. Однако плавание в Арктике в сложных гидрометеорологических условиях (плавающий лед, частые шторма, плохая видимость из-за тумана, дождевых и снежных зарядов), а также плавание при слабом навигационном оборудовании театра (по несколько суток приходилось идти по счислению, не имея обсерваций), представляло большую трудность, так как приходилось в одном лице совмещать две функции: вахтенного офицера и штурмана. Отличное выполнение одной функции осуществлялось в ущерб второй функции. В связи с этим, а также учитывая сложную и опасную обстановку, которая создавалась активными действиями немецких ПЛ, командир корабля капитан-лейтенант С. И. Антронов принял решение штурмана лейтенанта Б. П. Пустошного от выполнения обязанностей вахтенного офицера освободить, обязав его сосредоточить внимание только на вопросах кораблевождения, то есть ведения штурманской прокладки. Обязанности вахтенного офицера, но теперь уже без штурманской прокладки, стали выполнять только два офицера: старший лейтенант В. Т. Брагин и лейтенант М. С. Пуськов. Это было физически трудно, просто тяжело, но мы с этим мирились. Вахта и отдых теперь чередовались по 4 часа. Время для отдыха сократилось вполовину (с 8 до 4 часов), но оно еще включало в себя выполнение в полной мере своих прямых обязанностей (работа с л/с, проверка оружия, проведение учений и т. д.). На других кораблях дивизиона этот вопрос решался по-разному, с учетом местных условий. В дальнейшем, чтобы облегчить положение вахтенных офицеров (двоих), командир корабля, в зависимости от обстановки, включал себя в график несения вахты, беря себе в помощники фельдшера корабля майора м/с С. Култышева.
Для начала, Михаил Александрович, расскажите о Вашей довоенной жизни.
Я родился в 1924 году в деревне Кедрово Лесного района Калининской, нынешней Тверской области. У нас была большая семья. Нас у отца с матерью росло шесть совсем маленьких детей. В период коллективизации нашего отца арестовали и осудили как «врага народа». Его младшего брата тоже арестовали и через три дня расстреляли. Моего же отца не расстреляли, а арестовали и посадили. После этого наша семья была раскулачена.
А по какому делу отца арестовали?
А ни по какому делу: просто так по списку арестовали и все. Дело в том, что в то время как раз шла разнарядка по областям, а от областей по районам. Происходило это следующим образом. К примеру, давалась разнарядка арестовать 1000 человек и 500 человек из них расстрелять. Наша семья пострадала по дополнительному списку.
То есть в Лесном районе было предписано арестовать и раскулачить еще дополнительно 150 семей. В этот список попали и мы — только за то, что имели две коровы, одну лошадь, и самое главное, за то, что у нашего дома была металлическая крыша. Когда вся эта трагедия происходила, мне было примерно восемь лет. Помню, пришли к нам специальные люди с ордером на обыск и все отобрали. В результате мы остались в том, в чем раньше были. Нас, попросту говоря, выгнали. Но это еще хорошо, что нас не сослали куда-то, а просто выгнали. Жили после этого мы очень тяжело. Вся моя жизнь прошла с кличкой «сын врага народа». Почему? Потому что он был арестован по 58-й статье, означавшей следующее — враг народа. Все это, естественно, отразилось соответствующим образом и на мне.
