Я, например, не мог вступить в партию и поступить в военное училище. Когда я служил в армии и на фронте, то там тоже подвергался определенным ущемлениям: если какая-нибудь награда была мне положена, то давали что-то поменьше, а то и вообще обходили стороной. Или, например, последний акт, связанный с этим, который был со мной уже в послевоенные годы. Я работал на 7-м заводе здесь, в Эстонии, в городе Таллине, в должности комсорга всего предприятия. Надо сказать, навел порядок в комсомольской организации. После этого меня пригласил к себе на беседу первый секретарь райкома партии комсомола. Прихожу я к нему. Он спрашивает: «Как Вы смотрите на то, что мы Вас выдвинем вторым секретарем райкома комсомола?». Я говорю: «Не-ет, нельзя». Он спрашивает: «Почему?». Я говорю: «У меня отец — враг народа». Тогда он мне говорит: «Спасибо, спасибо, до свидания». И разговор на этом у меня с ним закончился.
А народ как в целом относился к коллективизации?
Конечно, у нас все люди отрицательно к ней относились, хотя и терпели, боялись. У нашей семьи конфисковали полностью все имущество. Дом, например, был разобран и перевезен в районный центр, и после этого там в этом здании располагалось райфо — районное финансовое отделение. Мне после войны его сестра показала и сказала: «Вот этот домик — это наш домик! Сейчас здесь располагается райфо».
А какая в целом атмосфера была перед войной? Чувствовалось ли тогда приближение войны?
Сам я не могу этого сказать, потому что я тогда был еще пацаном. Когда мне исполнилось 16 лет, я получил паспорт и сразу уехал. Почему? Потому что семья была большая, мать выбивалась из последних сил. У меня был рубль в кармане. И я без билета сел в поезд и поехал искать себе счастья. Когда доехал до станции Мга, то там встретил такого же, как и я, парня. Он оказался опытным в этом отношении человеком, сказал мне: «Мы с тобой не пропадем! Вот мы сейчас перекантуемся до весны, а весной поедем в Свирь добывать золото». Ну пацаны есть пацаны, 16 лет все-таки. Так мы приехали на станцию Свирь-2, расположенную в Подпорожской области, где была построена электростанция Свирь-1 и также строилась электростанция Свирь-2. И когда мы туда прибыли, его сразу отправили в ремесленное училище, вернее, в ФЗО, а меня взяли работать в бригаду монтажников на строительство той же электростанции. В бригаде тогда трудилось где-то около 20 человек. Они посмотрели на меня и сказали: «Мы тебя учеником не будем брать. В общем, даем тебе сразу разряд, и ты будешь с нами работать».
Конечно, они встретили меня хорошо. Я получил в первый месяц (эту цифру запомнил на всю оставшуюся жизнь) 1100 рублей. Это произошло в октябре 1940 года. 1100 рублей — что это значило? Средней руки бухгалтер получал тогда 300–400 рублей. А тут — сразу 1100! Я сразу пошел на почту и отправил матери частично заработанные деньги. На строительстве электростанции Свирь-2 я работал до начала Великой Отечественной войны. Но когда началась война, мы, пацаны, конечно, сразу пошли в военкомат — проситься добровольцами на фронт.
Кстати, а как Вы узнали непосредственно о начале войны?
Это произошло в выходной день, 22 июня 1941 года. Несмотря на то, что был выходной, мы работали. Наша бригада, помню, тогда монтировала кран. Дело в том, что для пополнения и бетонирования котлована на берегах должны были стоять три таких крана высотою 90 метров, которые соединялись тросами и имели две лебедки. Я находился с напарником, с пареньком, который оказался немного постарше меня. Мы там, помнится, еще что-то делали: красили, сверлили, выполняли работы, «подбирали хвосты». И вдруг снизу мы услышали крик: «Спускайтесь! Спускайтесь!». Мы спустились вниз, спрашиваем: «Что такое?». Нам говорят: «Война!»
После этого мы сразу побежали в военкомат и стали просить отправить нас на фронт. Но нас оттуда, конечно, гоняли. Но мы не сдавались и ходили туда почти что каждый вечер. Тогда нам сказали: «До вас время еще дойдет». А примерно на десятый день войны нам сказали, чтобы мы шли домой. Жили мы в то время в общежитиях. Приходим, а нам говорят в ответ: «Возьмите с собой полотенце. В конторе получите по 100 рублей на десять дней. Мы уезжаем на пару недель в командировку». После этого коллектив в 3000 человек двумя эшелонами погрузили и привезли под Лугу, где мы уже строили оборонительные укрепления. В основном мы копали противотанковые рвы. Норма была на человека следующей — полтора метра противотанкового рва. Таким образом, трехтысячный коллектив там работал, и примерно четыре или чуть ли не пять километров в сутки копал.
А кто руководил работами?
