– Я тоже. Поэтому когда в двух, казалось бы, не связанных друг с другом делах вдруг появляются одни и те же люди, я начинаю задавать себе вопросы. В тот вечер, когда убили нашу сотрудницу, Эллен Йельтен, она оставила мне на автоответчик сообщение: «Теперь ему не уйти».
– Юхан Борген[50]?
– Что? А, это? Нет, не думаю. Она помогала искать человека, связанного с покупкой винтовки Мерклина. Конечно, не обязательно, что между этим человеком и убийцей есть какая-то связь, но такое предположение само напрашивается, учитывая, что она так упорно пыталась связаться со мной. Это дело я расследовал уже несколько недель, но именно в тот вечер она несколько раз пыталась дозвониться до меня. Судя по ее голосу, она была чем-то взволнована. Возможно, чувствовала, что ей грозит опасность. – Харри провел пальцем по столу. – Одного из людей в вашем списке, Халлгрима Дале, прошлой осенью убили. Под аркой, где нашли его труп, среди прочего обнаружили остатки рвотных масс. Вначале никакой связи с убийством не увидели: группа крови не совпадала, а образ хладнокровного профессионального убийцы никак не вязался с человеком, которого рвет на месте преступления. Но КРИПОС, разумеется, не стала отметать возможности, что это блевота убийцы, и слюну отправили на анализ ДНК. Сегодня утром мой коллега сравнил результаты этого анализа с анализом ДНК перхоти с шапки, которую мы нашли на месте убийства нашей сотрудницы. Результаты идентичны.
Харри замолчал и посмотрел на собеседника.
– Понимаю, – сказал Фёуке. – Вы, должно быть, полагаете, что убийца – один и тот же человек.
– Нет. Я полагаю только, что между этими убийствами есть какая-то связь, что Сверре Ульсен оба раза оказался поблизости не случайно.
– А почему он не мог быть убийцей в обоих случаях?
– Разумеется, мог, но между актами насилия, в которых Сверре Ульсен был замешан ранее, и убийством Халлгрима Дале есть большая разница. Вы когда-нибудь видели, какие повреждения наносит удар бейсбольной битой? От удара этим сравнительно мягким деревянным предметом ломаются кости, разрываются такие внутренние органы, как печень и почки. Но кожа чаще всего остается целой, и жертва умирает от внутреннего кровотечения. Халлгриму Дале перерезали сонную артерию. При таком убийстве кровь жертвы вытекает наружу. Понимаете?
– Да, но мне непонятно, что вы хотите этим сказать.
– Мать Сверре Ульсена говорила одному нашему сотруднику, что ее сын не переносил вида крови.
Фёуке, собравшийся уже отпить кофе, поставил кружку на стол:
– Да, но…
– Знаю, о чем вы думаете. Что он все равно мог сделать это, а то, что он не переносил вида крови, прекрасно объясняет, почему его стошнило. Но суть в том, что убийца блистательно владел ножом. Как сказал патологоанатом, это была идеальная хирургическая операция, которую может выполнить только профессионал.
Фёуке медленно кивнул.
– Теперь я понимаю, что вы имеете в виду, – сказал он.
– У вас, кажется, есть какие-то соображения? – спросил Харри.
– Я, кажется, знаю, зачем вы сюда пришли. Вы считаете, что это убийство совершил один из легионеров, бывших в Зеннхайме.
– Да. Это возможно?
– Вполне. – Фёуке обхватил чашку двумя руками. Его взгляд забегал по комнате. – Тот, кого вы не нашли. Гюдбранн Юхансен. Я рассказывал, за что мы прозвали его Красношейкой.
– Вы могли бы рассказать о нем поподробнее?
– Да. Но сначала – еще кофе.
– Кто там? – послышалось из-за двери. Голос тихий, испуганный. Харри вспомнил ее фигуру в окне.
– Это Холе. Я вам звонил.
Дверь приоткрылась.
– Простите, я…
– Все в порядке, я понимаю.
Сигне Юль открыла дверь полностью, и Харри вошел в прихожую.
– Эвена нет, – виновато улыбнулась она.
– Да, вы говорили по телефону, – сказал Харри. – Я хотел бы поговорить с вами.
– Со мной?
– Если можно, госпожа Юль.
Пожилая женщина повела его в гостиную. Ее волосы, густые и седые, были заплетены в косу и собраны в пучок старомодной заколкой. При виде полнотелой, идущей вперевалочку Сигне Юль Харри подумал о домашнем уюте и вкусной еде.
Когда они вошли в гостиную, Бурре поднял голову.
– Ваш муж пошел куда-то один, без собаки? – спросил Харри.
– Да, он никогда не берет Бурре, когда идет в кафе, – ответила Сигне Юль. – Присаживайтесь.
– Кафе?
– Он что-то зачастил туда в последнее время, – улыбнулась хозяйка. – Он читает там газеты. Говорит, что это лучше, чем все время сидеть дома.
– Ну, в этом что-то есть.
– Это правда. И еще, думаю, там можно немного помечтать.
– О чем помечтать?
– Откуда я знаю? Можно, например, думать, что ты снова молодой, сидишь и пьешь кофе в уличном кафе в Париже или Вене. – Она снова на мгновение виновато улыбнулась. – Ну да хватит об этом. Кстати, хотите кофе?
– Да, спасибо.
