Когда Харри пришел на работу, на часах в приемной было 8.30. Строго говоря, это была не совсем приемная, скорее просто вестибюль, служивший чем-то вроде шлюза. Начальницей этого шлюза была Линда; сейчас она подняла взгляд от компьютера и весело пожелала Харри доброго утра. Линда проработала в СБП дольше всех остальных и, надо сказать, была там единственным человеком, с которым Харри по работе приходилось общаться. Но эта миниатюрная, необычайно острая на язык пятидесятилетняя женщина являлась не только «начальницей шлюза». Она также выполняла функцию всеобщего секретаря, дежурного администратора и человека для всевозможных поручений. Харри порой думал, что, если бы какому-нибудь иностранному шпиону понадобился источник информации в СБП, он обратился бы к Линде. К тому же в СБП она единственная (кроме Мейрика) знала, в чем заключается работа Харри. Что думали на сей счет другие, он даже не представлял. В те крайне редкие разы, когда он заходил в столовую купить упаковку йогурта или сигарет (которых, само собой, там нет в продаже), он замечал на себе взгляды людей за столиками, но, даже не пытаясь истолковать их, поспешно возвращался к себе в кабинет.
– Тебе тут звонили, – сказала Линда. – Говорили по-английски. Сейчас посмотрим… – Она отцепила желтый стикер от дисплея. – Хохнер.
– Хохнер? – удивился Харри.
Линда с несколько неуверенным видом посмотрела на стикер.
– Да, так она представилась.
–
– Нет, это была женщина. Она сказала, что перезвонит, – Линда обернулась и посмотрела на настенные часы, – сейчас. Судя по голосу, ей просто необходимо с тобой поговорить. Да, кстати, спрошу, пока ты не ушел, Харри, ты уже познакомился с сослуживцами?
– У меня не было времени, Линда. На следующей неделе.
– Ты здесь уже месяц. Вчера Стеффенсен спросил меня, что это за парень, с которым он столкнулся в туалете.
– Даже так? И что ты ему ответила?
– Я сказала, что это совершенно секретно. – Она рассмеялась. – Тебе обязательно надо прийти на вечеринку в субботу.
– Мне уже сказали, – пробормотал он и взял с полки для писем два листка. В одном напоминалось о вечеринке, в другом содержалась внутренняя информация о назначении нового уполномоченного. И оба полетели в корзину, едва Харри переступил порог своего кабинета.
Он сел на стул, нажал на автоответчике «ЗАПИСЬ» и «ПАУЗА» и начал ждать. Секунд через тридцать раздался звонок.
–
– Харя? Шпики? – послышался голос Эллен.
– Извини. Я думал, что это не ты.
– Ах, скотина! – вырвалось у Эллен. – Неужели же…
– Если ты об этом, то лучше помолчи.
– Какая жалость. Так все-таки от кого ты ждешь звонка?
– От женщины.
– Наконец-то!
– Хватит. Это, очевидно, родственница или жена одного типа, которого я допрашивал.
Эллен вздохнула:
– Когда же и ты кого-нибудь повстречаешь, Харри?
– Что, ты с кем-то встречаешься?
– Угадал! А ты что, нет?
– Я?
От веселого визга Эллен у Харри заложило уши.
– Не ответил! Попался, Харри Холе! Кто, кто она?
– Заткнись, Эллен.
– Скажи, что я права!
– Я ни с кем не встречаюсь, Эллен.
– Не ври мамочке.
Харри рассмеялся:
– Лучше расскажи мне про Халлгрима Дале. Как продвигается расследование?
– Не знаю. Позвони в КРИПОС.
– Позвоню. Но что об этом думаешь ты со своей интуицией?
– Что убийство совершено профессионалом, на бытовое не похоже. Но, несмотря на то что оно выглядит продуманным, мне не кажется, что его планировали заранее.
– Почему?
– Само убийство совершено мастерски, нет никаких следов. Но место выбрано плохо, убийцу могли видеть с улицы или заднего двора.
– Тут звонок на другой линии, я тебе перезвоню.
Харри нажал на «ЗАПИСЬ» на автоответчике и прежде, чем соединиться с другой линией, убедился в том, что магнитофон начал работать.
– Харри.
–
–
– Я сестра Андреаса Хохнера.
– Понятно.
Несмотря на плохое качество связи, Харри понял: она нервничает. Тем не менее она перешла к делу без обиняков:
– Вы заключили с моим братом договор, мистер Холе. И вы не выполнили свою часть этого договора.
Она говорила со странным акцентом, таким же, как и у Андреаса Хохнера. Харри машинально попытался представить ее себе – эта привычка осталась у него с тех пор, как он работал следователем.
– Понимаете, госпожа Хохнер, я не могу ничего сделать для вашего брата, пока не проверю его информацию. А пока ее ничто не подтверждает.
– Но зачем ему лгать, господин Холе? Когда он в таком положении?
– Вот именно поэтому, госпожа Хохнер. От отчаяния он мог сделать вид, будто что-то знает – даже если не знает ничего.
На том конце трескучей линии (но где? в Йоханнесбурге?) замолчали.
Потом Констанция Хохнер заговорила снова:
– Андреас предупредил меня, что вы можете сказать что-нибудь вроде этого. Я звоню вам, чтобы сказать, что у моего брата есть дополнительные сведения, которые могут вас заинтересовать.
– Я слушаю.
– Но вы не получите эти данные, пока ваше правительство не займется делом моего брата.
