– Мы сделаем все, что в наших силах.
– Я свяжусь с вами, когда нам станет ясно, что вы хоть что-то делаете.
– Вы и сами понимаете, что так дело не пойдет, госпожа Хохнер. Сначала мы должны проверить имеющиеся данные, а уже потом оказывать помощь вашему брату.
– Моему брату нужны гарантии. Суд по его делу начнется через две недели. – Ее голос задрожал на середине фразы, и Харри понял, что она готова расплакаться.
– Все, что я могу, госпожа Хохнер, это дать вам слово, что я постараюсь сделать все возможное.
– Я вас не знаю. Вы не понимаете. Они хотят его
– Но я все равно не могу предложить вам большего.
Она начала плакать. Харри ждал. Через какое-то время плач прекратился.
– Госпожа Хохнер, у вас есть дети?
– Да. – Она всхлипнула.
– И вы знаете, в чем обвиняют вашего брата.
– Конечно.
– Тогда вы понимаете, что он должен сделать все от него зависящее, чтобы искупить свою вину. Если он через вас поможет нам предотвратить покушение, он сделает доброе дело. И вы тоже, госпожа Хохнер.
Он слышал, как она тяжело дышит в трубку. На какое-то мгновение ему показалось, что она вот-вот заплачет снова.
– Вы обещаете, что сделаете все возможное, господин Холе? Мой брат не совершал всех тех ужасных вещей, в которых его обвиняют.
– Обещаю.
Харри услышал свой собственный голос. Спокойный и твердый. А рука при этом изо всех сил стиснула трубку.
– Хорошо, – тихо произнесла Констанция Хохнер. – Андреас говорит, что тот, кто получил винтовку и расплатился с ним тогда в порту, и тот, кто заказывал оружие, – разные лица. Тот, кто заказывал, был у них почти что постоянным клиентом. Он моложе, хорошо говорит по-английски, но со скандинавским акцентом. Настаивал, чтобы Андреас называл его «Принц». Андреас сказал, что вам следует поискать его в кругах, связанных с торговлей оружием.
– Это все?
– Андреас никогда его не видел, но говорит, что сразу узнает голос, если вы пошлете ему запись.
– Замечательно, – сказал Харри, пытаясь скрыть разочарование в голосе. Он машинально расправил плечи, будто собираясь с духом, прежде чем соврать. – Если что-нибудь выяснится, я попытаюсь обговорить ваш вопрос с людьми в правительстве.
Слова обжигали рот, как едкая кислота.
– Большое вам спасибо, господин Холе.
– Не за что, госпожа Хохнер.
Последнее предложение он повторил про себя еще два раза, уже после того, как она положила трубку.
– Вот ведь черт знает что, – сказала Эллен, выслушав рассказ о семье Хохнеров.
– Посмотрим, сможет ли твоя голова на секунду забыть о том, что она по уши влюблена, и снова проделать свой фокус, – сказал Харри. – В общем, опорные слова ты уже слышала.
– Контрабанда оружия, постоянный клиент, Принц, круги торговцев оружием. Но ведь их только четыре.
– Больше у меня нет.
– Почему я иду у тебя на поводу?
– Потому что любишь меня. Ладно, я побежал.
– Погоди. Расскажи мне о той женщине, которую…
– Эллен, надеюсь, от твоей интуиции будет больше толку в расследовании. Пока!
Харри набрал номер в Драммене, который нашел в справочнике.
– Мускен, – твердый голос.
– Эдвард Мускен?
– Да. С кем я разговариваю?
– Инспектор Холе, Служба безопасности полиции. У меня к вам несколько вопросов.
Харри вдруг подумал, что впервые представляется инспектором. Неприятное ощущение – как будто солгал.
– Это по поводу моего сына?
– Нет. Вас устроит, если я зайду к вам завтра в полдень, Мускен?
– Я пенсионер. К тому же одинокий. Навряд ли можно найти такой момент, который бы меня не устраивал, господин инспектор.
Харри позвонил Эвену Юлю и рассказал ему то новое, что он узнал.
Направляясь в столовую за йогуртом, Харри думал о том, что Эллен рассказала об убийстве Халлгрима Дале. Надо позвонить в КРИПОС и разузнать поподробнее, но только, похоже, ничего нового и важного он от них не услышит. Но все равно. Вероятность быть убитым в Норвегии, согласно статистике, – один к десяти тысячам. Когда выясняешь, что человека, которого ты ищешь, четыре месяца как убили, трудно поверить, что это совпадение. Есть ли связь между этим убийством и покупкой винтовки Мерклина? Было только девять утра, а у Харри уже болела голова. Хорошо бы Эллен разузнала что-нибудь о Принце. Хоть что-то, – чтобы было с чего начать.
После работы Харри поехал в психиатрический интернат в Согне. Сестрёныш стояла в дверях своего дома и ждала его. Она пополнела за последний год, но говорила, что Хенрику, ее молодому человеку, который жил несколько поодаль, она нравится именно такой.
– Но Хенрик же совсем того.
Так она обычно объясняла все причуды Хенрика. Сама она – не «того». Для нее существовала какая-то еле уловимая, но вполне определенная разница. И Сестрёныш охотно рассказывала Харри, кто из ее соседей был совсем того, а кто – еще не совсем.
