«Боже мой, я веду себя как мальчишка», – подумал он.
Он все-таки посмотрел на часы. Полдесятого. Можно было бы подойти к ней, сказать пару слов, посмотреть, что будет дальше. И если не будет ничего – забыть об этом, пережить танец, который обещал Линде, и идти домой. «Ничего не будет?» Что это он себе вообразил? Инспектор полиции, практически замужем! Харри захотелось выпить. Нет. Он снова посмотрел на часы. И вздрогнул от мысли о том танце, который пообещал. Домой, на Софиес-гате. Сейчас все уже изрядно выпили, но даже и в трезвом виде вряд ли кто-нибудь из них хватился бы сотрудника из самого дальнего конца коридора. Открыть дверь потихонечку, вызвать лифт, а там – сесть в свой верный «форд»-эскорт, который дожидался его на улице. Линда, похоже, с удовольствием танцует, вцепившись в молодого сотрудника, а тот кружит ее, неловко улыбаясь.
– На концерте «Рага Рокерз» на Юстивале было повеселее, вам не кажется?
Он почувствовал, как от низких звуков ее голоса заколотилось сердце.
Том вошел в кабинет Эллен и встал за ее креслом.
– Извини меня за все, что я наболтал в машине, – сказал он.
Она не слышала, как он входил, и поэтому вздрогнула. У нее в руке была телефонная трубка, но номер она еще не успела набрать.
– Нет, все было нормально, – ответила Эллен. – Просто я, это, ну-у… понимаешь?
– ПМС?
Эллен посмотрела на Волера и поняла, что он не шутит, что он действительно хочет посочувствовать.
– Наверное, – сказала она. Зачем он сейчас пришел в ее кабинет, он же раньше никогда не заходил?
– Дежурство закончилось, Йельтен. – Волер кивнул на настенные часы. На них было десять. – Я на машине. Можно довезти тебя до дома?
– Большое спасибо, но мне сначала нужно позвонить. Можешь подождать?
– Позвонить – по личному делу?
– Да нет, просто…
– Тогда я подожду здесь.
Волер уселся в старое кресло Харри, оно протестующе взвизгнуло. Он и Эллен встретились взглядами. Черт! Почему она не сказала, что ей нужно позвонить по личному делу? Теперь уже поздно. Может, Волер догадывается, что она что-то выяснила? Она попыталась прочитать это в его глазах, но он, казалось, забыл об этом и думать. Эллен охватил панический страх. Страх? Теперь она понимала, почему ей всегда было неуютно рядом с Томом Волером. Не потому, что он так холодно держался, не из-за его отношения к женщинам, «черным», «нигерам», «узкоглазым» и «пидорам» и не из-за его привычки применять силу при любом удобном случае. Она могла бы назвать дюжину других полицейских, которые в этих вещах дали бы Тому Волеру большую фору, – но с ними она могла общаться, находя в каждом что-то хорошее. Однако с Томом Волером все обстояло иначе, и теперь она понимала, в чем дело: она его боялась.
– Ладно, – сказала она. – Это может подождать до понедельника.
– Отлично. – Он встал. – Тогда пошли.
У Волера была японская машина, из тех, что, по мнению Эллен, похожи на гоночные «феррари». Сиденья в ней были глубокие и узкие, так что приходилось сидя поджимать плечи, а колонки занимали чуть не полсалона. Пока они ехали по Тронхеймсвейен, двигатель тихо мурлыкал, и свет уличных фонарей окутывал их. Из колонок слышался уже успевший стать привычным фальцет:
«
Принс. Принц.
– Можешь высадить меня тут. – Эллен старалась говорить непринужденно.
– Об этом не может быть и речи. – Волер взглянул в зеркало заднего обзора. – Доставка «от порога до порога». Куда дальше?
Она едва сдержалась, чтобы не открыть дверь и не выпрыгнуть на ходу.
– Тут налево. – Эллен показала пальцем.
«Только бы ты был дома, Харри».
– «Енс-Бьелькес-гате», – прочитал Волер табличку на стене дома и свернул.
Эта улица еще темнее, пешеходов не видно. Краем глаза Эллен увидела, как по его лицу скользили квадратики света. Он знает, что она знает? Видит, что у нее одна рука в сумочке? Понимает, что там тот самый газовый баллончик, который она купила в Германии, а осенью показывала ему, когда он сказал, что она и ее коллеги подвергают себя опасности, отказываясь носить оружие? Кажется, он говорил ей, что может достать сверхэффективное оружие, которое легко спрятать под одеждой, а в нужную минуту применить. Тогда она приняла это за очередную мрачную шутку в стиле «мачо» и просто посмеялась.
– Ладно, остановись вон у той красной машины.
– Но дом четыре ведь в следующем квартале, – возразил Волер.
Неужели она сказала ему, что живет в доме номер четыре? Может быть. Может, она просто забыла про это. Эллен чувствовала себя прозрачной, как медуза, и он видел, что ее сердце бьется слишком часто.
Теперь двигатель работал вхолостую. Волер притормозил. Эллен стала лихорадочно искать, как открыть дверь. Проклятые японские конструкторы! Что им стоило приделать к двери обычную, удобную ручку?
