– До того, как тебя перевели к нам, я слышала что-то о твоей напарнице по отделу убийств.
– Эллен? Нет. Мы просто хорошо ладили. Ладим. Она все еще время от времени мне помогает.
– С чем?
– С делом, которое я веду.
– А, ну да, с делом.
Ракель снова посмотрела на часы.
– Тебе помочь открыть дверь? – спросил Харри.
Она улыбнулась, покачала головой и толкнула дверь плечом. Та, жалобно взвизгнув, распахнулась.
На склоне Холменколлена было тихо, только чуть шуршал ветер в ветвях старых елей. Ракель поставила ногу на снег.
– Спокойной ночи, Харри.
– Да, и еще один вопрос.
– Да?
– Когда я был здесь в прошлый раз, почему ты не спросила меня, зачем я ищу твоего отца? Ты только спросила, можешь ли чем-нибудь мне помочь.
– Привыкла на работе. Не хочу спрашивать о вещах, которые меня не касаются.
– Ты перестала быть любопытной?
– Я была и буду любопытной, просто не спрашиваю. Так зачем тебе был нужен мой отец?
– Я ищу бывшего легионера, с которым твой отец мог быть знаком на войне. Этот легионер купил винтовку Мерклина. Кстати, когда я говорил с твоим отцом, он вовсе не произвел впечатления желчного старика.
– Похоже, книга вернула его к жизни. Я сама удивлена.
– Может, однажды вы снова помиритесь?
– Может быть, – ответила Ракель.
Их взгляды встретились, зацепились друг за друга и уже не могли оторваться.
– Мы флиртуем? – спросила она.
– Никогда об этом не задумываюсь.
Ее смеющиеся глаза стояли перед Харри и потом, когда в Бишлете он припарковал машину в неположенном месте, вбежал в свою пустую квартиру и лег спать, не обратив внимания на мигание красного огонька автоответчика – сигнал о новом непрочтенном сообщении.
Сверре Ульсен запер за собой дверь, снял обувь и стал тихонько подниматься по лестнице. Он перешагнул скрипучую ступеньку и тут же понял, что напрасно.
– Сверре?
Мать кричала из открытой спальни.
– Да, мама?
– Где ты был?
– Просто гулял, мама. Но я уже пришел и сейчас лягу спать.
Он не слушал, что мать говорила дальше, – он примерно знал, что она может сказать, и просто пропускал ее реплики мимо ушей. Ульсен вошел в свою комнату и заперся. Наконец-то он один. Он лег на кровать, уставился в потолок и прокрутил в памяти то, что произошло. Как кино. Ульсен закрыл глаза и попытался остановить пленку, но та крутилась дальше.
Ульсен не знал, кем она была. Принц, как они и условились, встретил его на Скяус-пласс и отвез на улицу, где она жила. Из автомобиля ее окна видно не было, зато они хорошо видели подъезд – как только она выйдет, они сразу заметят. Принц сказал, может, придется прождать так всю ночь, посоветовал Ульсену расслабиться, включил эту проклятую негритянскую музыку и опустил спинку кресла. Но уже через полчаса дверь подъезда открылась, и Принц сказал: «Вот она».
Сверре кинулся за ней, но не успел догнать, потому что она вынырнула из этой темной улицы, и вокруг сразу стало много народу. В какой-то момент она внезапно обернулась и посмотрела прямо на него. Ульсену сразу же показалось, что его раскусили – что она заметила биту, спрятанную под курткой. Он так испугался, что у него перекосилось лицо, но потом, когда она выбежала из магазина «Севен-элевен», страх прошел и уступил место злобе. Подробности того, что случилось под тем фонарем у реки, Ульсен помнил и не помнил одновременно. Он знал, что произошло, но что-то выпало из памяти. Как в игре, где тебе показывают только часть картинки, а ты должен угадать, что это.
Ульсен снова открыл глаза. Посмотрел на вздувшуюся штукатурку потолка. Когда он получит деньги, то вызовет наконец службу ремонта, чтобы ликвидировали эту протечку – мать столько с этим бьется. Ульсен начал думать о ремонте, но в голову лезли другие мысли. Что-то не так. На этот раз все по-другому. Не как с тем узкоглазым в «Деннис-кебаб». Эта женщина – обычная молодая норвежка. Короткие русые волосы, голубые глаза. Она могла бы быть его сестрой. Ульсен попытался повторить, что ему внушал Принц: что он боец, что это ради Дела.
Он посмотрел на фотографию, которую повесил на стену под флагом со свастикой. На фотографии рейхсфюрер СС и начальник германской полиции Генрих Гиммлер стоял на трибуне в Осло. 1941 год. Он обращался к норвежским добровольцам, принявшим присягу войск СС. Зеленая униформа. На воротнике буквы «СС». На заднем фоне – Видкун Квислинг. Гиммлер. Славная смерть 23 мая 1945 года. Самоубийство.
– Черт!
Сверре поднялся и начал беспокойно ходить туда-сюда по комнате.
Он остановился перед зеркалом у двери. Провел рукой по голове. Потом начал рыться в карманах. Черт, куда подевалась шапка? На секунду он испугался, что она сейчас лежит в снегу рядом с убитой, но потом вспомнил, что, когда он снова садился в машину Принца, шапка на нем была. Ульсен перевел дух.
