Браннхёуг решил, что даст Ракели некоторое время на раздумье, о чем недвусмысленно намекнул ей, но она так и не позвонила. Вместо этого ему неожиданно пришел запрос из российского посольства. Русские требовали ответа, и Браннхёуг понял, что своим напоминанием вдохнул новую жизнь в дело Олега Фёуке-Гусева. Жаль, жаль, – но раз уж так случилось, почему бы этим не воспользоваться. Он позвонил Ракели в ПОТ и рассказал ей о развитии событий.
Прошло несколько недель, и он снова оказался на Холменколлвейен, в деревянном особняке, намного больше и мрачнее, чем его собственный. В этот раз Олег уже был в кровати. Казалось, Ракель чувствует себя более раскованно. Браннхёугу даже удалось перевести разговор на личные темы и весьма кстати ввернуть, что его отношения с супругой выродились в платонические, а ведь время от времени нужно прислушиваться не к холодному рассудку, а к телу и сердцу, – когда его прервал неожиданный звонок в дверь. Ракель пошла открывать и провела в гостиную высокого мужчину, коротко, почти наголо остриженного, с налитыми кровью глазами. Ракель представила его как коллегу по СБП. Браннхёугу в этом парне все не понравилось: и как он прервал его речь; и что он был пьян; и что он сидел на диване и, как прежде Олег, таращился на Браннхёуга, не говоря ни слова. Но больше всего ему не нравилось то, как переменилась Ракель: она просветлела лицом, сбегала за кофе и весело смеялась над его загадочными односложными ответами, будто над гениальными шутками. И когда она говорила, что запрещает ему ехать домой одному, в ее голосе слышалось настоящее беспокойство. Единственное, что в этом типе Браннхёугу понравилось, было то, что он столь же внезапно ушел, и потом, услышав, как за окном взревел его автомобиль, Браннхёуг решил, что парню хватит любезности разбиться по дороге. Но урон, нанесенный разговору, оказался невосполнимым, и Браннхёугу так и не удалось вернуть беседу в прежнее русло. Когда Браннхёуг уже ехал домой, ему вспомнился собственный старый постулат: мужчина решает, что обязан завоевать женщину по одной из четырех причин. И важнейшая из них – ей нравится другой мужчина.
Когда на следующий день Браннхёуг позвонил Курту Мейрику и спросил, что это за долговязый стриженый блондин, тот вначале очень удивился, а потом расхохотался. Потому что это тот самый парень, которого он, Мейрик, сам просил повысить в звании и перевести в СБП. Ирония судьбы, конечно, но судьба при всей своей иронии иногда зависит от главного советника Королевского министерства иностранных дел. Заметно повеселев, Браннхёуг повесил трубку, насвистывая, вышел в коридор и дошел до зала заседаний меньше чем за семьдесят секунд.
Харри встал на пороге своего старого кабинета и посмотрел на белобрысого парня в кресле Эллен. Парень буквально впился в компьютер и не обратил на Харри никакого внимания, пока тот не откашлялся.
– Так, значит, Халворсен – это ты? – спросил Харри.
– Да, – ответил парень и вопросительно посмотрел на него.
– Переведен из Стейнкьера?
– Так точно.
– Харри Холе. Я раньше сидел там, где сейчас ты, только в другом кресле.
– Оно сломалось.
Харри улыбнулся:
– Оно всегда было сломано. Бьярне Мёллер просил тебя проверить кое-что по делу Эллен Йельтен.
– Кое-что? – недоверчиво переспросил Халворсен. – Я здесь три дня работал безвылазно.
Харри сел в свое старое кресло, которое теперь стояло у стола Эллен. Впервые он увидел, как кабинет выглядел для нее.
– И что ты нашел, Халворсен?
Халворсен нахмурился.
– Ладно, – сказал Харри. – Эта информация была нужна мне – хочешь, можешь спросить у Мёллера.
Лицо Халворсена просветлело.
– Ну конечно, ты Холе из СБП! Извини, что не понял сразу. – Его мальчишеское лицо расплылось в широкой улыбке. – Я помню то австралийское дело. Когда ж это было?
– Мне кажется, что вчера. Но, как говорится…
– Ах да, список! – Халворсен похлопал по стопке распечаток. – Тут все, кого приводили в полицию, привлекали к суду или осуждали за тяжкие телесные в последние десять лет. Больше тысячи имен. Как раз это было сделать проще всего, сложнее выяснить, кто из них бреется наголо – этого в протоколах не пишут. Потребуются недели…
Харри откинулся на спинку кресла:
– Понимаю. Но в компьютер вносится код примененного оружия. Выдели только тех, кто использовал ударное, и посмотри, сколько останется.
– Я и сам думал предложить это Мёллеру, когда увидел, какой этот список длинный. В основном эти преступники использовали ножи, стволы или просто кулаки. Новый список будет готов через несколько часов.
Харри встал.
– Замечательно, – сказал он. – Не помню внутреннего номера моего кабинета, но его можно найти в справочнике. И когда в следующий раз у тебя появится хорошее предложение, не бойся его высказать. Мы, столичные, не такие сообразительные.
Халворсен неуверенно засмеялся.
