Сверре перевел взгляд с зеркала на стены. Фотография фюрера, плакат с концерта Бурзума, флаг со свастикой, железные кресты и плакаты «Blood & Honour», срисованные с тех, что печатали в войну по приказу Йозефа Геббельса. Впервые Сверре подумал, что его комната похожа на комнату подростка. Если вместо фашистского знамени повесить плакат «Манчестер Юнайтед», а вместо Генриха Гиммлера – Дэвида Бэкхема, можно будет подумать, что здесь живет четырнадцатилетний пацан.
– Сверре! – позвала мать.
Ульсен закрыл глаза.
– Сверре!
Опять та же картина. Она постоянно перед глазами.
– Да! – крикнул он так громко, что заболела голова.
– Тут с тобой пришли поговорить!
Тут? С ним? Сверре открыл глаза и нерешительно посмотрел на свое отражение в зеркале. Но сюда никто не мог прийти. Насколько Ульсен помнил, он никому не рассказывал, где живет. Сердце застучало. Может, опять этот трённелагский полицейский?
Ульсен уже направился к двери, когда она распахнулась.
– Добрый день, Ульсен.
В окне у лестницы горело заходящее весеннее солнце, и Сверре мог различить только силуэт вошедшего. Но голос он узнал сразу.
– Ты не рад меня видеть? – Принц закрыл за собой дверь и с любопытством посмотрел на стены. – Ну у тебя и комнатка!
– Почему она тебя впустила…
– Я показал твоей матери вот это. – Принц помахал удостоверением с золоченым гербом на голубом фоне. На обороте карточки стояло: «ПОЛИЦИЯ».
– О черт, – сглотнул Сверре. – Настоящее?
– Почем я знаю? Расслабься, Ульсен. Присядь.
Принц указал ему на кровать, а сам сел верхом на стул у письменного стола.
– Зачем ты пришел? – спросил Сверре, садясь на дальний угол кровати.
– А ты как думаешь? – Принц широко улыбнулся ему. – Надо рассчитаться с тобой, Ульсен.
– Рассчитаться?
Сверре все не мог прийти в себя. Откуда Принц узнал, что он живет здесь? Еще это удостоверение. Сверре снова посмотрел на Принца и вдруг подумал, что тот вполне может работать в полиции – вечная улыбка, холодный взгляд, искусственный загар, накачанные мышцы, короткая куртка из мягкой черной кожи, синие брюки. Странно, что Ульсен не догадывался раньше.
– Да. – Принц продолжал улыбаться. – Надо рассчитаться. – Он достал из внутреннего кармана конверт и протянул его Сверре.
– Наконец-то. – Сверре на секунду нервно улыбнулся и сунул в конверт руку. – Что это? – спросил он, доставая сложенный лист бумаги.
– Список восьми человек, к которым скоро наведаются ребята из отдела убийств и наверняка возьмут кровь на анализ ДНК, чтобы сверить с ДНК перхоти с твоей шапки, которую они нашли на месте преступления.
– Моей шапки? Ты ж говорил, что нашел ее в машине и сжег!
Сверре в ужасе посмотрел на Принца. Тот с виноватым видом покачал головой.
– Выходит, я вернулся на место преступления. Там стояла молодая, перепуганная до смерти парочка и ждала полицию. Должно быть, я уронил шапку в снег в нескольких метрах от тела.
Сверре схватился за голову.
– Тебя что-то смущает, Ульсен?
Сверре кивнул и попытался улыбнуться, но губы не слушались.
– Мне объяснить?
Сверре опять кивнул.
– Когда убивают полицейского, дело расследуется в первоочередном порядке. Убийцу ищут, пока не найдут – не важно, сколько на это уйдет времени. В должностной инструкции этого не прописано, но сыщики никогда не останавливаются перед выбором средств, когда жертва – кто-то из них. Непросто убивать полицейских – ведь следаки не уймутся, пока не схватят… – он указал на Сверре, – виновного. Это вопрос времени. И я решил помочь следствию, чтобы тебе не так долго пришлось ждать.
– Но…
– Ты, наверное, думаешь, с чего бы мне помогать полиции, – ведь понятное дело, ты сразу сдашь меня, чтобы тебе скостили срок?
Сверре сглотнул. Он попытался понять услышанное, но оно никак не хотело укладываться в голове.
– Конечно, это задачка не из простых. – Принц провел пальцем по висящему на стене ордену Железного креста – дешевой подделке. – Разумеется, я мог бы пристрелить тебя сразу же после убийства. Но тогда полиция поняла бы, что у тебя есть сообщник, который хочет замести следы, и охота бы продолжалась. – Он снял Железный крест со стены и надел на шею, поверх кожаной куртки. – Был другой вариант – самому «раскрыть» это дело, пристрелить тебя во время ареста и обставить все так, будто ты пытался оказать сопротивление. Проблема в том, что, если я раскрыл бы дело в одиночку, это показалось бы чересчур странным. Появились бы всякие подозрения, тем более что я был последним, кто видел Эллен Йельтен в живых. – Вдруг он рассмеялся. – Не трясись ты так, Ульсен! Я же говорю, что этот вариант я отбросил. Я решил просто посидеть в сторонке, но постоянно поглядывать – вычислили тебя или еще нет. Как только они подберутся слишком близко, я собирался вступить в игру и на последнем этапе перехватить эстафетную палочку. Кстати, на твой след наткнулся тот пьянчуга, который сейчас работает в СБП.
– Так ты… легавый?
