Почтенный Ножин нам поведалВ недавней лекции своей,Что погубил страну и предалЕврей, злокозненный еврей.Весь мир евреи держат в путах…Кто их влиянья избежит?Во всех волнениях и смутахCherchez le жид, cherchez le жид!Пусть нам рассказывает книжкаО том, что в сумраке вековМутил народ Отрепьев Гришка,Затем – Емелька Пугачев.Все это – ложь и передержка,А факт действительно таков:Мутил народ Отрепьев ГершкаИ некий Хаим Пугачев…Но щит евреев – псевдонимы…Скажите, знаете ли выО том, что Савинков наш мнимыйЕсть Борух Ропшин6 из Литвы?И даже факт такой возможен, Что знаменитость наших днейНаш журналист и лектор Ножин —Замаскированный еврей…Так, прикрываясь именамиНа «ов», на «ский» или на «ин»,Смеется дерзостно над намиЕрусалимский гражданин…Не обошел вниманием «д-р Фрикен» и еще одну излюбленную тему антисемитской (как, впрочем, и филосемитской) публицистики – вопрос о «проценте» евреев среди большевиков. Правда, результаты получались, как правило, разные. Этому не теряющему популярности сюжету посвящен его фельетон «Два комиссара» (март 1919 года):
Жили-были два «наркома»,Кто не слышал их имен?Звали первого Ерема,А второго – Соломон.Оба правили сурово,Не боясь жестоких мер.У того и у другогоБыл в кармане револьвер.Красовались в их петлицеБутоньерки из гвоздик,И возил их по столицеКолоссальный броневик.Благородно негодуя,Оба в пламенных речахНа московского буржуяНаводили жуть и страх.Каждый в юности недаромБыл наукам обучен:Был Ерема семинаромИ экстерном Соломон…К этим грозным властелинамВсе являлись на поклон…Брат Ерема был блондиномИ брюнетом Соломон.Как-то раз в знакомом домеУ зеленого столаО московском СовнаркомеРечь нечаянно зашла.«Ленин действует идейно.Он – фанатик, маниак.Но уж Троцкого-БронштейнаОправдать нельзя никак!»По каким же был причинамСей вердикт произнесен?Брат Ерема был блондином,Но брюнетом – Соломон…* * *А в другом знакомом домеРазговор зашел о том,Сколько нынче в СовнаркомеСоломонов и Ерем.И сказал чиновник в форме,Что Израиля сыныВ трехпроцентной старой нормеВ Совнаркоме быть должны.Гражданская война разделила «мастеров культуры» на два лагеря: одни служили в РОСТА (советском Российском телеграфном агентстве), другие – в ОСВАГе. Пропагандистские органы, конечно, могли называться по-другому, это не меняло сути дела. Однако при смене власти у некоторых «мастеров» легко менялись если не убеждения, то место службы. Едкие стихи о деятелях литературы и искусства, сознательно или в силу оппортунизма сотрудничавших с большевиками, публиковал знаменитый поэт-сатирик Lolo (Л. Г. Мунштейн), уехавший в конце 1918 года сначала в Киев, затем в Одессу, ну а далее – по обычному маршруту через Константинополь во Францию: «Грустя о Чехове, я вспоминаю „Чайку“, о Горьком сетуя, я помню… чрезвычайку», или, уже не об отдельной личности, а о явлении:
