Хорошо тому на свете,Кто, не впутавшись в долги,Без стеснения в бюджетеМожет справить сапоги.Только тот на белом светеЭтой жизни бренной рад, У кого всегда в буфетеЕсть песок и рафинад.Для того лишь в этом миреЖизнь – сплошная благодать,Кто не должен о квартиреВ наше время помышлять.Но живя в своей квартире,Безмятежен только тот,Кто ни штатских, ни в мундиреРеквизиторов не ждет.Без тревог живет на светеТот, кто в нынешние дниЧужд политике, как дети,И наивен, как они.Хорошо тому на свете,Кто ни явно, ни тайкомНе участвует в газетеИ с цензурой незнаком.С рафинадом и песком проблем, кажется, уже нет – разве что с их излишним потреблением. Но вот с остальным…
Четвертого марта 1920 года Красная армия взяла Екатеринодар. Теперь время вновь пошло вперед: на «красном» календаре было уже 17 марта. «Утро Юга», конечно, закрыли, а в редакции газеты уполномоченный ЧК в первый же день реквизировал пишущую машинку. Согласно рассказам сына Самуила Маршака Иммануэля, отец вспоминал, что после этого якобы отправился в ЧК, в тамошней неразберихе отыскал редакционную машинку среди ее конфискованных «сестер» «и преспокойно вынес ее мимо единственного стоявшего около ворот часового». Иммануэль, как и отец, был вундеркиндом: окончил школу в 15 лет, а в девятнадцать уже окончил физический факультет Ленинградского государственного университета. «Воспоминания» о событиях 1920 года он написал на основе собственных смутных воспоминаний о рассказах отца и, возможно, каких-то семейных преданий: ведь в 1920 году ему исполнилось три года.
Согласно рассказу Иммануэля Маршака,
в первые же дни после освобождения города с отцом произошло другое происшествие, которое могло обернуться очень серьезным образом. Он зашел в чью-то квартиру, в которой была устроена засада, – в ней задерживали всех, кто бы туда ни являлся (очевидно, искали какие-то связи). Отца тоже задержали, и он провел там чуть ли не две недели в компании с большим количеством малознакомых и вовсе незнакомых людей. Время от времени кого-нибудь из квартиры уводили на допрос. И вдруг отца выпустили (мой дед, который пришел его встречать, рассказывал, что охранявшие квартиру военные неохотно с ним расставались – очень им по душе пришлись его жизнерадостность и живые беседы). Оказалось, за него поручилась та самая молодая подпольщица-большевичка Дора, которую отец укрывал при белых, когда она заболела тифом. И не только поручилась, но, насколько я могу судить по смутным воспоминаниям о рассказах отца, она именно познакомила его с бывшим начальником политотдела освободившей Краснодар Девятой армии… Михаилом Александровичем Алексинским, который вскоре возглавил Кубано-Черноморский отдел народного образования.
