Подобно Станиславскому, могу лишь воскликнуть: «Не верю!» Как это – зашел в «чью-то» квартиру?! Исследователь кубанского периода жизни Маршака называет его арест случайным, никак не связывая с газетной работой Самуила Яковлевича. Святая простота! В случайность ареста «д-ра Фрикена» так же сложно поверить, как в то, что в течение двух недель пребывания в заключении Маршак лишь развлекал чекистов, а на допрос водили каких-то других людей. Апокрифом выглядит и история с тифозной подпольщицей Дорой, так и оставшейся бесфамильной. А ведь это по всем законам жанра должно было стать центральным эпизодом жизни Маршака при белых! Гипотетическая Дора водила (якобы) знакомство с начальником политотдела армии, значит, была отнюдь не из рядовых партийцев.
Думаю, все было проще: в течение двух недель шла проверка. Вряд ли чекисты тщательно изучали публикации Маршака, тем паче что почти все они появлялись под псевдонимами, а большинство было критично по отношению к кубанским самостийникам, да и вообще порядкам на белом Юге. Новая власть нуждалась в работниках на самых разных «фронтах», в том числе на «детском» – проблема сиротства, беспризорничества была чрезвычайно острой. Очевидно, Маршак был сочтен достаточно лояльным для привлечения его к работе с детьми, причем по профилю. Он был далеко не единственным из сотрудников антибольшевистских органов, привлеченных к работе с детьми. Его ближайшие соратники по детским учреждениям в Екатеринодаре – Краснодаре Елизавета Васильева и Борис Леман и вовсе служили в деникинском ОСВАГе! В общем, своеобразная компания руководила Детским городком.
Областной отдел народного образования был создан в Краснодаре 31 марта 1920 года. А уже 2 апреля Маршак был назначен заведующим секцией детских приютов и колоний. Несомненно, при этом назначении был учтен его опыт работы в такого рода учреждениях.
А как же сборник «Сатиры и эпиграммы», содержавший высокую концентрацию откровенно антибольшевистских текстов? Думаю, он в руки чекистов не попал. Тираж был невелик, и вполне резонным представляется предположение, что Маршак предпринял меры для уничтожения доступных экземпляров. О самом существовании этой опасной книжки он никогда не упоминал, как и не сообщал никаких подробностей о своей жизни при белых. Сборник считался безвозвратно утраченным. Публичной библиотеке в Ленинграде его подарил, вместе с альбомом, содержащим собрание вырезок газетных публикаций Маршака, включая екатеринодарский период, его друг и почитатель Дмитрий Ефимов в 1961 году, когда это уже не представляло особой опасности. Возможно, на условиях конфиденциальности. В Ленинке книжки не было. В том же 1961 году в главную библиотеку страны передали из Публички микрофильм, несомненно, без указания подлинного имени автора. И сборник сочли принадлежащим перу врача-психиатра Аркадия Александровича фон Фрикена (1869–1940), автора научных работ! Если существовал реальный доктор Фрикен, зачем искать кого-то еще? Автор «Сатир и эпиграмм» до сих пор обозначен в библиографической карточке Российской государственной библиотеки: Фрикен, Аркадий Александрович. И никаких Маршаков.
Что было дальше, хорошо известно. Маршак, патриарх советской детской литературы, сам вкратце изложил это 27 сентября 1962 года в письме к краснодарским детям, попросившим его прислать воспоминания о Краснодарском театре для детей, которым он руководил в начале 1920‐х годов:
Для взрослых у Маршака получалось писать совсем неплохо. Для детей вышло по меньшей мере не хуже.
