– Поедем ко мне на дачу. Играть в кладоискателей, – объявила весело дух и заорала на дибука, под шумок попытавшегося проникнуть в соседнюю комнату, где спала старшая сестра Миры: – Куда пошел, сволочь шерстяная?!
«Сволочь шерстяная» покорно подлетела к ногам Дарены и замерла, скорчив обиженную морду.
– Что? Что происходит? – не поняла Мира и тут увидела в проеме окна грозного Вольгу, скрестившего на груди руки. Ей стало совсем уж не по себе.
Вольга выдавил улыбку, исказившую суровое вечно хмурое лицо, словно вырезанное из камня.
Мира сглотнула и стиснула края одеяла похолодевшими пальцами. Она ничего не понимала.
– Вам лучше не улыбаться, – укоризненно покачала головой Дарена, которая за два года близкого общения со своим «шефом» стала с ним куда более смелая, нежели прежде. – Всех зайцев в округе распугаете.
– Уймись, дитя, – поморщился Вольга и вновь обратился к Мире: – У меня есть просьба. Сделаешь – получишь мою защиту.
Его просьба звучала как приказ.
– А откажешься, – хихикнула Дарена, – он соберет всех своих духов и заставит таскаться за тобой всю жизнь. Эй, Мирка, ты чего? – всплеснула она руками, видя, что подруга, и без того бледная, бледнеет еще больше, а ее синие глаза округляются.
– Что за просьба? – прошептала девушка, ничего не понимая. Вольгу она боялась.
– Тебе нужно будет выкопать кое-что у меня на даче. И кое-кому передать, – сказала Дарена. – Так, мелочи. Фигня!
– Помочь свершиться правосудию судьбы, – почти одновременно с ней сказал громовым голосом Вольга. И глаза его сверкнули золотом.
Мира вздрогнула и умоляюще уставилась на Дарену. Та лишь слабо улыбнулась и украдкой показала большой палец.
Полина сидела на полу под открытым окном, не заботясь о том, как сильно задралось ее платье. Ей было все равно. Лишь одна эмоция владела ею в эту ночь. Страх.
Она боялась. Очень боялась. До вылетающего из полураскрытых губ крика. До царапин на руках от собственных ногтей. До искусанных в кровь губ.
Страх окутал ее невидимыми путами. Давил к земле железной ладонью. Бил разрядами электричества по хребту.
Страх был таким огромным, что сила в ней из-за него начинала просыпаться и бурлить, и от этого ломило кости, и кровь стала горячей, и ужасно болела голова. Сила, гонимая страхом, лилась потоком, и Полина с трудом контролировала ее. Если бы об этом узнал Карл, Полине было бы несдобровать. И не избежать наказания – за неумение держать себя в равновесии.
Однако Карла не было дома. После унизительной аудиенции с великим князем он отправил свою ученицу домой, а сам ушел через портал по неведомым делам. Злой, с задетой гордостью, но внешне спокойный и, как всегда, уверенный в себе.
Из открытого окна дуло, и холод пробирался по голым ногам Полины к бедрам, но она даже и не думала встать и закрыть створки или пересесть на кровать.
Все ее мысли были в нем – в Ярославе.
Полина боялась, что Ярослав, с которым сама судьба подарила ей встречу, разлюбит ее.
После того как Полина и Карл покинули кафе, с ним что-то случилось. Что-то произошло, надломилось и грозилось рухнуть в пыльную бездну. И в какой-то миг, еще на аудиенции с великим князем, Полина почувствовала, что стремительно теряет связь с Яром, которая стала такой прочной после встречи в университете. Она держала каменное лицо все то время, пока Август объяснял Карлу, что произошло недоразумение. Что было ошибочно посчитано, будто не Полина использовала силу артефакта против того придурка из Ордена, который пристал к ним в кафе, а что сам Карл использовал силу. И что Орден приносит официальные извинения.
Ротенбергер извинения принял, но оставался холодным и мрачным. И, кажется, даже сам Август, считавшийся сильнейшим магом региона, почувствовал себя не в своей тарелке. Как-никак, Карл был Гончим самой Черной Королевы.
– Они тупые, – презрительно скривилась Полина, когда вместе с учителем покинула резиденцию великого князя, отказавшись от позднего ужина в знак компенсации, как сказал Август.
– Не тупые, – покачал головой Карл, шагая вперед и рассекая ночную прохладную тьму.
– Тогда как это называется?!
– Унижение, – коротко, рублено сорвалось с губ Карла – сначала на родном языке, затем на русском. – Отправляйся домой.
– А ты?
– Буду утром.
И он исчез, воспользовавшись порталом.
Когда Полина оказалась дома, она не выдержала. Забежала в свою комнату и рухнула на пол, раздираемая страхом, тоской и жутким чувством всепоглощающего одиночества.
Связь между ней и Ярославом истончилась настолько, что готова была совсем порваться, и Полина, чувствовавшая это, кричала, сидя на полу. А когда туда вбежал перепуганный Степан, швырнула в него заклинанием, сама того не осознавая, и едва не оставила на его руке ожог. Парня спасла лишь собственная реакция – недаром Карл занимался с ним и восточными единоборствами.
