Уже третий день на марше. Предполагаем, что полк двигается к Воткинскому заводу. Почему, зачем – не ведаем.
Идем в пешем строю. Только у начальника команды лошадь.
Я себя неважно чувствую. Все время довольно сильная боль возле сердца. Иногда так схватывает, что приходится присаживаться на сани. А это делать неприятно – все почти идут пешком.
Стараюсь как можно лучше узнать о моем новом полке. Сформирован он пару месяцев назад в Москве, потому и назван 10-м Московским. Красноармейцы из Москвы и пригородов. Но рабочих совсем мало. Коммунистов и того меньше. Комсостав почти целиком из бывших офицеров. Учебу полк не закончил. Пришлось поскорее отправиться на фронт – белые заняли Пермь и двигались к Вятке.
Внешне полк выглядит хорошо. Одежда и снаряжение добротные. Новые длинные шинели, ватники, папахи, у всех одинаковые рукавицы, патронташи.
В полку – три батальона полного состава, батарея, команды конных разведчиков, пулеметная, саперная, комендантская, связи. В одной хозкоманде свыше ста человек. Оружие новое, что винтовки, что станковые пулеметы.
Пишу об этом и вспоминаю своих «красных орлов». Как мы нуждались, как нам не хватало обмундирования, снаряжения! Но мы все-таки дрались, и дрались стойко. Если бы было столько добора, сколько у москвичей, еще бы и не так громили белую гвардию.
Присматриваюсь к команде. Всего у нас 124 человека. Народ молодой, шумливый, бойкий, за словом в карман не лезет. Однако едва завязывается серьезный разговор, людей не узнаешь. Молчат, смотрят выжидающе, а многие так даже недоверчиво. Я не спешу навязываться в друзья. Поживем, повоюем – узнаем друг друга.
Пока что мне приглянулся командир пулеметного взвода товарищ Попов – строгий, аккуратный, подтянутый. Неплохое впечатление производит командир 3-го взвода товарищ Лапин. Но больно уж говорлив, шумлив, то и дело переругивается с красноармейцами. Очень деловой человек старшина Семен Ярисов. Из красноармейцев выделяется смышленый и любознательный Константин Плакунов.
Познакомился с начальниками пулеметных расчетов Королевым и Тумановым. Хорошее впечатление производит живой, бойкий помощник взводного Василий Павлов.
Настроение в команде, как мне кажется, неплохое. Приказания выполняются довольно быстро, но редко когда без разговоров. Оружием красноармейцы дорожат, берегут пулеметы, патроны, винтовки.
Однако едва малейшая неполадка с едой, шуму и гаму не оберешься. Не видали еще люди настоящей службы, фронтового горя не хлебали. Все впереди. Походная жизнь только началась. Уже первые дни марша показали, как много он требует сил. Идем с рассвета дотемна. Поднялись бураны. И без того узкие, плохие дороги совсем переметает, особенно в логах и по перелескам.
На второй день марша в одной из деревень пришлось оставить половину батареи. Сегодня утром оставили два последних орудия. Когда дорога станет получше, батарея должна присоединиться к нам.
У красноармейцев нет привычки к большим переходам. Особенно трудно тем, у кого кожаные сапоги.
Хорошо еще, что удается ночью отдохнуть. На пути крупные деревни, есть где разместиться. В каждой избе на полу устраивается человек семь – восемь.
Идем по удмуртским волостям. Отношение со стороны крестьян хорошее, приветливое. Кипятят чай, варят картошку, недорого продают молоко, а если есть, то и хлеб.
Наши красноармейцы ведут себя в деревнях сознательно, дисциплинированно. Однако о правильном отношении к трудовому крестьянству напоминаю все время. И сам, и через взводных.
Шли в Воткинский завод, а пришли в Глазов. Может быть, намеренно распускались слухи относительно завода.
Я в Глазов попадаю вторично. Через этот город ехал от «красных орлов» на курсы в Петроград.
Нашим полком временно командует товарищ Крылов, работавший у прежнего комполка Ларионова помощником по строевой части. Из бывших офицеров, кажется поручик. Человек странный: то ли больной, то ли от природы вялый.
Куда отбыл товарищ Ларионов, вернется ли, я не знаю.
Вчера исполнилось десять месяцев моей службы в Красной Армии. Помню, как 30 мая прошлого года в Камышлове я пришел к редактору «Известий» Степану Васильевичу Егоршину и заявил о том, что вступил в ряды армии. В тот же день получил обмундирование, а ночью уже ходил по улицам патрульным.
За эти месяцы смерть не однажды витала над моей головой, много раз я участвовал в жестоких боях. Но в своем поступке я никогда не раскаивался и не раскаиваюсь сейчас.
Вспоминаю о полке «Красных орлов», о доме, матери, семье. Впервые закралось в душу сомнение – увижу ли их?
Вероятно, это от плохого состояния здоровья. Боли в сердце не проходят. Все время испытываю недомогание.
Газеты стали получать ежедневно. Хожу от взвода к взводу и знакомлю красноармейцев с текущим моментом. Они очень интересуются новостями. Особенно положением на фронте под Глазовом. Здесь-то как раз дела идут плохо.
В нашей пулеметной команде на 124 человека два коммуниста – каптенармус Панферов и я. Сочувствующих четверо.
