Сегодня получили приказ по полку. Во всех ротах и командах категорически запрещается играть в карты. Виновные, пишется в приказе, понесут строгую ответственность, вплоть до предания суду.
А у нас в команде народ как раз любит побаловаться в «двадцать одно». Надо будет объявить войну картам.
За последние дни накопились впечатления об удмуртской деревне. Хочу их записать.
Неприглядно живут удмурты. Маленькие, грязные, темные избы. Семьи человек по 30–35.
Поинтересовался, почему такая скученность, теснота. Причины понятные: нужда, недостаток строевого леса, а кроме того, давний обычай.
Удивительно ли, что здесь столько болезней. Особенно много трахомы и чесотки. Чесоткой страдают не только люди, но и животные.
Темнота, бескультурье. Почти сплошная неграмотность. Редко где увидишь книгу.
Такое наследие оставил проклятый царизм.
К власти Советов у удмуртов враждебности нет. Подчиняются ей, признают. Но еще, мне кажется, не понимают, как свою кровную власть. Если хорошо вести агитацию и разъяснение, здешние люди станут сознательными борцами за революцию.
Жители удмуртских деревень хорошо выполняют подводную повинность, перевозят для нас снаряды, патроны, продовольствие, больных. Маленькие лошадки удмуртов очень выносливы, хозяева-подводчики старательно ухаживают за ними.
Охотно, не считаясь с теснотой, крестьяне пускают нас ночевать в свои избы. Нередко делятся продовольствием. Короче говоря, относятся хорошо. Опасаться приходится одного: как бы красноармейцы не подхватили трахому или чесотку.
Удмурты – народ работящий, уважительный. Большой властью у них пользуются старики и старухи.
Жизнь в деревне начинается рано, до рассвета. Даже зимой.
На Пасху почти на целый день все идут на кладбище. Украшают могилы родичей яркими лентами, венками, крашеными яйцами, какими-то фигурками. Прямо на могилы кладут пироги, шаньги, кутью. В обрядах и вере удмуртов есть что-то от язычества.
Многие из нас научились немного изъясняться на языке удмуртов: поздороваться, сосчитать до десятка, попросить хлеба или молока. Мне думается, что мы быстро усвоили этот язык не только по необходимости, но и из симпатии к удмуртам. Это ведь и политически важно, чтобы русские красноармейцы хорошо относились к местному населению любой национальности.
Вчера часов в десять проводил общее собрание команды. Разбирали два вопроса: текущий момент (доклад делал я) и текущие дела. Считаю, что для начала собрание прошло неплохо. Присутствовали все, в том числе и товарищ Ринк.
Думал об организационном собрании коммунистов и сочувствующих. Но перед собранием двое сочувствующих заявили о своем желании выписаться. Двое других отсутствовали. С кем же проводить собрание?
Из разговоров я понял, что партийная работа в команде сильно затруднена одним обстоятельством. Перед выездом полка на фронт некоторые мобилизованные коммунисты каким-то образом остались в Москве, а часть других находится сейчас при штабе. В результате у значительного числа красноармейцев сложилось неправильное мнение о коммунистах.
Со здоровьем у меня неважно. Пришлось сегодня сходить в полковой околоток. Получил какие-то порошки.
В два часа ночи вернулся с совещания от члена Реввоенсовета 3-й армии товарища Муралова. Мы вызывались к нему, чтобы дать характеристику боеспособности и сплоченности полка. За старшего у нас был военком. Из агитаторов пришли Степанов, Калашников, Калачев, которые находятся при батальонах, и я.
Совещание началось около двенадцати ночи и длилось больше часа. Каждый из нас выступал. Выявилось немало дурного: плохие настроения среди красноармейцев, слабая работа штаба. Многие командиры не подготовлены. Есть и пассивные, нетребовательные.
Товарищ Муралов был очень недоволен, держался сурово и строго. Это можно понять. Но к чему зря кипятиться, кричать? И на кого? На нас! Разве мы повинны в этих недостатках? От крика, по-моему, дело не выигрывает.
Товарищ Муралов наказал нам лучше работать и сообщил, что полк пойдет на позиции.
Вчера с утра в полку проводилось собрание агитаторов. Не обошлось без шума. Сильно досталось комиссару. Агитаторы говорили о недостатках штаба, полкового околотка, завхоза.
Я еще мало знаком с агитаторами. Они часто бывают в политчасти полка, видятся друг с другом, я же почти все время в своей команде.
Вчера удалось поговорить с двумя сочувствующими, которые отсутствовали в день собрания. Отличные товарищи, вполне сознательные, революционные. Они могут стать достойными членами РКП(б).
