— Отдадим Молу, — пресёк его надежду покутить Ксандр. — Ведь в купчей, — похлопал он по сумке, где лежали свёрнутый в трубку папирус и письменные принадлежности, — всё отмечено.
— Верно, — протянул разочарованный Лир. — Мне показалось, ты сообразил как припрятать разницу, когда увидел Хрипуна: глазами в него так и впился! Значит, не из-за денег.
А из-за чего? Молчишь? Что ж, храни свою тайну. Мог бы и доверить — я ведь никому не проговорился о твоих ночных прогулках, хотя они могут плохо кончиться!
— Когда-нибудь скажу, — обещал Ксандр; ему не хотелось обижать искренне привязанного к нему здоровяка.
Образы жестоких ночных убийц вновь предстали перед глазами. Однажды он встретил стражей из эномотии Лисикла, проследил за ними и с тех пор не упускал возможности побывать возле их расположения, этого волчьего логова. Некая сила заставляла его играть с опасностью, незаметно держаться вблизи молодых хищников, изучать их нравы и повадки. Ксандр уже запомнил в лицо всю эномотию, а многих и по имени, хотя и не представлял, что он может сделать Лисиклу и его бойцам.
Мол остался очень доволен покупкой:
— А теперь поешь и отправляйся к почтенному Зенону — сказал он, похвалив Ксандра, — сегодня, я знаю, он намерен заняться с вами геометрией.
Так повелось с тех пор, как в доме поселился учёный: первую половину дня он занимался врачеванием, сбором трав, приготовлением лекарств или предавался размышлениям, а во вторую давал уроки — к этому времени Ксандра отпускали из кузницы, а Леоника успевала освободиться от надзора педономов.
Известие с левктрийских полей словно погасило жизнерадостность и задор девочки. После несчастной битвы в Спарте можно было встретить женщин с сияющими лицами, облачённых в праздничные наряды — это были те, чьи близкие пали под копьями и мечами фиванцев. Мужчины исполнили свой долг до конца, и нет на мёртвых вины за поражение, а значит, нет и позора. Пусть печалятся те, чьи родственники ушли с поля сражения невредимыми!
Тело полемарха не было найдено в числе других, когда фиванцы разрешили побеждённым собрать трупы. В ответ на запрос победители заявили, что им ничего неизвестно об Эгерсиде.
Надежду, пусть слабую, вселил и друг без вести пропавшего, лохагос Антикрат, когда его всего израненного привезли умирать в Спарту. Так бы и случилось, но Леоника привела Зенона, и учёный ещё раз подтвердил своё чудодейственное искусство.
Антикрат и другие немногие уцелевшие из тех, кто бились рядом с полемархом, видели, как он прорвался сквозь фиванский строй, и сетовали, что слабосилие и раны не позволили им поспеть за своим командиром. Имя пропавшего полемарха среди бойцов окружалось славой, и отблеск её падал на единственную дочь.
Ксандр не знал, как утешить девочку, чей отец представлялся ему полубогом, да к тому же он испытывал возрастающую неловкость в общении с нею — давала себя знать всё явственнее проступавшая будущая женская красота спартиатки. Юноша с удивлением слушал слова Зенона: человеку свойственно любить своих близких, и это нормально, как естественна скорбь с их утратой. Спартиаты же требуют радоваться гибели дорогих людей в бою вопреки естественным законам души человека. Поведение Леоники доказывает, что педономам не удалось изуродовать душу девочки, чему мы и порадуемся. Далее же бурные силы растущего организма возьмут своё, боль пройдёт, останется только шрам на душе — такие есть у каждого из нас.
Утомлённая гимнастикой тела Леоника с удовольствием занималась гимнастикой ума, погружаясь в решение задач, облечённых Зеноном в форму интересных житейских историй. Ксандр с нетерпением ждал её появления, а после уроков, как и сегодня, провожал домой. Лир шёл чуть позади, поигрывая увесистой дубинкой.
— Фиванцы собираются продать в рабство всех пленных, чей срок выкупа истёк. Боюсь, что и мой отец среди них. Для спартиата рабство хуже смерти, — говорила Леоника.
— Господин Этион обязательно выкупит его, как только узнает, где твой отец, — отвечал Ксандр.
— Твой хозяин и так взял на себя труд по управлению нашим клером. Алким и Дота с этим просто не справятся.
Силы у старых слуг были действительно не те, что раньше, но радушия было не занимать. Отпускать провожатых своей любимицы без угощения они не пожелали. Ксандр при этом внимательно слушал болтовню Доты, стараясь узнать, нет ли в чём нужды в доме — таково было постоянное поручение господина Этиона.
Приятели, тем не менее, не стали засиживаться и откланялись до наступления темноты.
— Успеем к ужину, — мечтательно сказал Лир.
— Сколько же тебе надо, ненасытный?
— Поскольку я в три раза больше тебя, то и надо мне в три раза больше. Не мог же я показать старикам, что мне мало!
— Втрое не обещаю, но можешь съесть мой ужин. Я задержусь.
— Опять твои тайные дела? Не нравится мне это. Слушай, а может быть, у тебя завелась подружка? Ты ведь уже взрослый.
— Скажу одно: нет.
— И то верно. Ты каждый день видишь Леонику. Смотри, испортит она тебя: на других смотреть не захочется, — подмигнул здоровяк.
