Пришёл его черёд рассказывать о бурных событиях в Элладе, а Фарнабаз, прикрыв глаза веками, внимательно слушал, изредка кивая головой. Он пытался разобраться в хитросплетении и противоречиях интересов не на шутку развоевавшихся полисов и понять, что сулит возвышение тех или иных сторон управляемой им Малой Азии.
Часть дворцового парка была отведена под шатровый лагерь, где разместились посольства. У палаток афинян Анталкид встретил Тимагора и Леонта, только что вручивших свои верительные грамоты, и согласовал с ними общую линию поведения в новых условиях.
Палатки фиванцев стояли неподалёку; при случайных встречах они делали вид, что не замечают спартиатов и афинян.
Послам не давали скучать в ожидании царского приёма — приглашения на пир следовали одно за другим. Персидская знать словно соревновалась между собой в гостеприимстве и щедрости, так что даже спартанская закалка Анталкида стала сдавать.
Тимагор же, наоборот, наслаждался полосой разгульной жизни, был весел и сердечен со своими новыми персидскими друзьями, но не с Леонтом, для которого он распорядился поставить отдельную палатку.
Прибыло элейское посольство, и тут же было затянуто в отлаженную персами круговерть. Среди элейцев никто прежде не покидал пределов Эллады, и они откровенно восторгались великолепием Востока.
Конец утомительным пиршествам положил приезд аркадцев. Персы знали, что ждать больше некого, а может быть, не желали тратиться на ублажение жителей пастушеского края, к тому же получивших недавно жестокий урок военного дела от спартиатов под командованием Архидема. Попытка действовать самим, без фиванцев, окончилась неудачей.
Обиженные пренебрежением аркадцы почти не покидали своего лагеря. Пелопид тут же установил контакт с их предводителем Антиохом, что не осталось тайной для спартанского посла. Сам он готовился к приёму, как зрелый полководец к сражению.
Появление Тиры отвлекло его от важных дел.
— Каждый день ждала я твоего повеления танцевать перед вельможами, но оно так и не последовало. Зачем я здесь, Анталкид?
— Чем позже они увидят тебя, тем лучше. Если всё будет хорошо, тебе, быть может, даже не придётся услаждать их взоры. Погуляй, мне нужно многое обдумать и многое сделать.
Посол не веселился на пирах, но работал, стараясь заручиться поддержкой тех, кто ближе к царю. Хитрые придворные не спешили выказывать предпочтения какой-либо стороне раньше повелителя и с одинаковой широтой принимали сегодня спартиатов, а завтра фиванцев.
Анталкид понимал, как много зависит от успеха приёма. Ещё раз продумать, как разбить доводы фиванца и в каком порядке преподнести дары, напомнить членам посольства их обязанности во время приёма, а также успеть сделать многое другое...
Тира, вздохнув, вернулась в свой шатёр и, чтобы убить время, занялась игрой с маленькой чёрной собачонкой, подарком Анталкида, обученной забавным трюкам. Собачка с радостью потанцевала для своей хозяйки на задних лапках, за что и была выведена в парк на прогулку.
Тира неспешно шла мимо лагеря афинян. Вдруг из большого яркого шатра Тимагора вышел человек, невольно обративший на себя внимание женщины. Собственно, в этом торговце, одетом в плащ грубой шерсти так, что из покрывавшего голову капюшона торчала лишь клочковатая борода, не было ничего необычного. Но что-то в его движениях, жестах, походке казалось неуловимо знакомым.
Мужчина, отойдя от лагеря, повернул за изгородь живого кустарника. Здесь он положил на землю свой плоский обтянутый кожей ящик, раскрыл его и, не разгибая спины, как бы в почтительном поклоне, пригласил женщину подойти ближе. Сделав несколько шагов, Тира увидела блеск золотых и серебряных вещиц.
— Взгляни, госпожа, может быть, эти украшения понравятся тебе?
Голос, даже изменённый и приглушённый, не смог обмануть слуха Тиры. Она отшатнулась. Поздно! Две руки обвили её и рывком бросили наземь. Крик не успел вырваться наружу — нападавший жёсткой ладонью зажал женщине рот.
— Кого ты поймал? — спросил кто-то рядом.
— Свяжи её и быстро принеси сюда ковёр, — бросил уже своим настоящим голосом Антиф, забивая рот жертвы её же собственным покрывалом.
Подручный убежал исполнять приказание.
— Что, не ожидала? — торжествующе воскликнул лжекупец, затащив пленницу в гущу кустарника и отбросив капюшон. — Наконец боги предали тебя, лживая, в мои руки! Твой хозяин архонт Поликрат, должно быть, вновь задумал какой-то ловкий ход, раз ты здесь? Но ничего, я всё узнаю...
Сгущались сумерки. Два человека куда-то несли свёрнутый ковёр — для улиц Суз дело обычное...
Спартанский посол собирался отойти ко сну. Вставать надо было рано, чтобы успеть уложить волосы в сложную причёску, тщательно одеться самому и построить процессию.
— Господин, моя хозяйка не вернулась с прогулки, а её собака скулит и волнуется, — остановила его служанка Тиры возле самой палатки.
