Александр вернулся в Феры в сопровождении длинного, хотя и потрёпанного, хвоста приближённых, а также тысячи отборных наёмников, наиболее преданных и прикормленных. Несколько первых дней прошли — по крайней мере, для местных жителей — в тяжёлом ожидании, а затем тиран вызвал в свой дворец архонтов.
— Власть моя отныне прочна, как никогда, — заявил он седобородым старцам, — ибо опирается на дружбу могущественных Фив, подаренную мне милостью богов. Я желаю, чтобы все горожане твёрдо поняли и усвоили это.
Начавшаяся череда пышных охот и оргий свидетельствовала, что Александр пришёл в своё обычное состояние, а его наёмники чувствовали себя словно в завоёванном городе. Правда, половину из них пришлось рассчитать — Феры были не в состоянии прокормить такое количество рослых молодцов. Получив серебро за службу, а также деньги и продовольствие на дорогу до Карфагена, искатели приключений напоследок тряхнули город безудержным разгулом и отбыли за его стены.
— Надо будет — позовём ещё, — произнёс Александр, глядя им вслед со сторожевой башни. — Сейчас мне важнее копить золото и серебро в кладовых, чем воинов в лагерях и гарнизонах...
Ксандр, цепляясь за жёсткие ветви маквиса[141], скользнул подошвами сандалий по мелким камешкам склона. Вереница повозок простучала колёсами, прошли все, кто её сопровождал, можно продолжать путь.
— Интересно, — подумал он, — я поспешил укрыться прежде, чем обнаружил приближение повозок своими органами чувств: значит, помимо известных, существует ещё одно, непознанное чувство, или мысль уйти с дороги и укрыться на склоне внушили боги?
В последнее время, оставшись один, он не раз ощущал некий внутренний позыв, толкавший его на поступки, казалось бы, необъяснимые обстоятельствами. Юноша научился следовать ему — война испортила нравы людей, и без того несовершенные. Не только разбойник, но просто тот, кто сильнее, мог польститься на кошелёк с остатками серебра, и даже простые крестьяне поддавались соблазну, отлавливая и сбывая работорговцам одиноких путников.
Стройный юноша с крепкими мускулами уже мог постоять за себя сам, но если нападут сразу несколько сильных взрослых людей...
Он внимательно, хотя и незаметно, изучал лица будущих попутчиков, решая, проделать очередной участок пути в одиночку или с какой-нибудь группой торговцев, безошибочно распознавая лукавство в бегающем взгляде, хитрость и вероломство в уголках губ. Истинная псюхе-душа, учил Зенон, отражается в глазах и в лице человека, она обязательно проглянет, как её ни прячь. Если попутчики не внушали доверия, Ксандр продолжал путь один, избегая ненужных встреч.
Неизвестно, что представлял собой только что проехавший обоз, но с тремя мужчинами, которых он видел вчера на постоялом дворе, не хотелось бы оказаться на одной дороге. Было в их покрытых пыльной одеждой телах здоровье диких зверей, а в жестах и движениях — повадки хищников. Взгляды быстрые, сообразительные, беспощадные. К усыпанным металлическими бляхами поясам толстой кожи были привешены ножны тяжёлых ножей — сами ножи были в работе: мужчины отрезали им куски жареного барашка и отправляли мясо себе в рот пальцами, способными раздавить орех. Рядом стояли чёрные длинные посохи, лежали дорожные котомки.
Один из них, метнув пару раз в сторону Ксандра оценивающий взгляд, встал, чтобы о чём-то переговорить с хозяином. Возвращаясь, он задел подкреплявшегося скромным ужином юношу, неожиданно извинился за неловкость и спросил, не в Фивы ли идёт одинокий путник?
Ксандр не моргнув глазом заявил, что путь его, собственно, закончен, и здесь он всего лишь поджидает старших братьев, чтобы вместе идти в свою деревню. Это недалеко, завтра к полудню они будут на месте.
— Ну а вы, верно, направляетесь в Фивы? — в свою очередь спросил он незнакомца.
— Да, у нас там кое-какие дела. Скажи, почему родные отпустили тебя одного? На дорогах неспокойно.
— Отчего же? Я путешествовал вместе с друзьями отца и расстался с ними недавно, — ответил юноша и, сославшись на усталость, отправился ожидать мнимых братьев в снятую им на ночь комнату второго этажа. Надёжно запер дверь посохом, взглянул на узкое оконце — крупному мужчине не пролезть — и улёгся в кробатос. Без шума сюда не войти, а на постоялом дворе, хвала Гермесу, есть и другие люди. Наказал себе встать пораньше и спокойно заснул.
Рано утром Ксандр ушёл через окно, но с чистой совестью — за ужин и ночлег было заплачено. Сейчас, благополучно разминувшись с обозом, он вновь вспомнил о трёх незнакомцах — с каждой подобной задержкой они приближались. Что ж, если верить карте, Фивы недалеко, ещё до заката Солнца можно войти в городские ворота. Иначе придётся ночевать под открытым небом — новая встреча с неприятными попутчиками где-нибудь в гостинице или на постоялом дворе весьма вероятна.
Может быть, юноша и достиг бы цели путешествия к исходу дня, но пришлось ещё раз прятаться — на этот раз от военного отряда. Вот и пришлось встречать вечер не на улицах города, а под листьями платанов, раскинувшихся небольшой рощей близ дороги.
