— Ты вовремя подоспел, — обратился он к учащённо дышавшему Ксандру. — Хороший удар! Видна умелая рука, — продолжал чернобородый, вытирая клинок о плащ поверженного юношей врага.
— Я впервые убил человека, — проговорил Ксандр, глядя на лежавшее у ног мёртвое тело. Дротик вонзился глубоко, перебив позвоночный столб и, скорее всего, рассёк верхушку сердца. Голова с буйной гривой волос лежит в небольшой лужице крови, глаза подернуты туманом смерти... дорого же обошёлся так и не полученный талант серебра!
— Ну что ж, зато смотри, каким матёрым волком оказался твой первый. Каковы рост, мускулы! — произнёс незнакомец, бросая в ножны сверкнувший позолотой эфеса меч. — И не огорчайся, что ты нанёс ему удар в спину. Он сам подло напал из засады и вполне заслужил своей участи. Как и тот... — кивнул незнакомец в сторону убитого им, словно объясняя свой поступок. — Эти люди не могут изменить своей природы, подобно волкам, и поэтому подлежат уничтожению, как волки. Но посмотрим, что с моим благородным другом. Вижу, он исполнил свой долг.
Только теперь Ксандр осознал, как молод человек, с которым он встретился этим утром. Всего лишь немногим старше его самого. Но какое самообладание, манера держаться, как он вёл себя во время схватки! Зеленовато-карие глаза полны участия.
— О, мой несчастный Лаг! Три стрелы, — теперь голос был преисполнен скорби.
Ксандр достал свой небольшой нож, приложил блестящее лезвие к губам воина.
— Ещё дышит. Возможно, удастся спасти.
— Чего не скажешь об этом, — незнакомец толкнул оплетённой чёрными ремешками сандалии ногой вздрагивающего, стонущего, сдавленно урчащего лучника.
— Да. Брюшина вскрыта в верхней части широким косым проникающим ударом, разрезаны селезёнка, кишечник, желудок, возможно, задета печень, пробита диафрагма, — вынес беглое заключение Ксандр, рассматривая одну из двух неизрасходованных убийцей стрел.
Наконечник с закалённым остриём и узкими острыми гранями гладкий, отполированный, без зазубрин. Удовлетворённо кивнув, юноша осторожно потянул стрелу, торчавшую у Лага под ключицей, затем извлёк и две остальные.
— Ты говоришь и поступаешь, как настоящий врач, — оценил его молодой человек, склонившись тем временем над лучником; тот всё ещё мелко подрагивал, сжимая окровавленными пальцами рану у торчавшей рукоятки меча.
— Отдай, не твоё, — незнакомец крепко взялся за витую бронзовую рукоять и резко вырвал меч из раны. Хлынувшая кровь обрызгала его ноги. Лучник вздрогнул, в последний раз испустил вздох и разжал сцепленные на животе руки.
Ксандр деловито расстегнул кожаный панцирь Лага, ослабивший удар стрелы, снял шлем и удивился молодости его бледного лица. Казалось, воин столь высоких достоинств должен быть старше.
— Вижу, ты и в самом деле разбираешься в медицине, — услышал он одобрительный голос незнакомца, внимательно наблюдавшего, как умело он промывает раны водой из фляги, накладывает тут же изготовленные тампоны, ловко режет одежду на полосы и делает перевязку.
— Я Ксандр, ученик философа и врача Зенона, — ответил юноша и вдруг, проникшись безотчётным доверием к этому случайно встреченному человеку, поведал о своей жизни.
Раненый между тем зашевелился, раскрыл глаза и протянул руки к своему товарищу:
— Ты жив! Какое счастье... хвала богам-олимпийцам!
— Лежи спокойно, мой верный Лаг. Сейчас я поймаю коня и отвезу тебя в Фивы.
Молодой воин снова впал в забытье, а незнакомец скоро вернулся, ведя коня с переброшенным через его спину телом:
— Фиванский стражник. Получил предназначенную мне стрелу. Другая вошла лошади Лага за ухо почти до самого оперения. Моего коня тоже пришлось добить — сломал ногу, споткнувшись о верёвку. Хорошо, что мы шли коротким галопом, иначе лежать бы мне со сломанной шеей.
— Тряска может повредить Лагу, — вслух подумал Ксандр.
— Ну, так сооруди носилки, — произнёс незнакомец привыкшим повелевать голосом. — Так, значит, ты идёшь к Эпаминонду, — продолжал он, пока юноша из трофейных посохов-дротиков, окровавленных плащей и щита убитого фиванца мастерил приспособление для переноски раненого, — но величайшего из мужей Эллады сейчас нет в городе. Не волнуйся — Филипп, царевич Македонии, предлагает тебе кров и пищу, хотя я и сам гость... и заложник в его доме. Не делай таких удивлённых глаз, — весело прикрикнул он на Ксандра, изумлённо смотревшего, как высокая особа обшаривает трупы. — Я очень бедный царевич. О, да здесь полно серебра! Это моё, это Лага, а это принадлежит тебе по праву войны, держи, — и он бросил юноше кошель сражённого им врага. — Какое оружие! Мечи, что можно прятать в поясах; слышал о них, но вижу впервые. Дротики и стрелы из чёрного дерева, а луку цены нет. Знаю, кто не поскупился на снаряжение убийц, но как теперь докажешь? Носилки готовы? Бери Лага за верхнюю часть туловища, да осторожнее...
Ксандр шагал по дороге к городу и размышлял о превратностях судьбы, заставивших его нести раненого воина вместе с отпрыском царского рода, таким привлекательным и властным, одновременно великодушным и жестоким.
