Путь к мегарону был отрезан — оттуда приближался Никерат, а по чёрной угловой лестнице уже поднимались вооружённые чем попало домашние рабы. Вольноотпущенник был так близко, что готовился схватить провинившегося врача, но тот словно исчез, провалившись в молниеносном низком выпаде. В следующий миг поражённый рукоятью кинжала в низ живота Никерат рухнул на пол, мыча от нестерпимой боли, а Ксандр, едва увернувшись от падающей туши, ушёл вперёд — влево с поворотом кругом. Уроки господина Эгерсида не прошли даром!
— Вот он! Держи его! — кричат с лестницы мегарона. Остаётся один путь — в комнату Паисия. Лазутчик рванул дверь, вскочил на подоконник, что было сил оттолкнулся и полетел в гущу любимых ирисов Поликрата. Упал на четвереньки; руки и ноги вошли в рыхлую землю.
Кинжал на месте — успел вложить в ножны перед самым прыжком; стремительно Ксандр бросился к кустам барбариса, царапаясь о колючки, подхватил спрятанные вещи и выскочил на улицы Спарты.
Прохожие не обращали на него внимания. Молодые спартиаты часто колотят друг друга, а уж периэков — тем более; вот один из них и спасается бегством, дело обычное. Так, разгорячённый и исцарапанный, он и ворвался в дом Эгерсида.
Эгерсид почти до самого утра рассказывал дочери о том, что приключилось с ним с тех пор, как во главе лохоса ушёл в Орхомен. Он умолчал только о Тире и Ксении, двух женщинах, вошедших в его жизнь. Полемарх с отцовской гордостью смотрел на Леонику, красивую даже с остриженной головой, и речь её казалась ласковым птичьим щебетом.
Впервые за долгие годы Эгерсид безмятежно заснул, и родные стены помогли ему быстро восстановить силы. Старый кробатос жалобно скрипнул — так стремительно оставил его полемарх. Солнце стояло уже высоко, Леоника хлопотала по дому.
Девушка, похоже, совсем не ложилась спать: мегарон сиял чистотой, а старушка Дота, пританцовывая, носила с кухни блюда со стряпнёй Леоники.
Эгерсид любовался дочерью и таял от нежности. Вдруг знакомое имя резануло слух.
— Отец, ты сказал, что Ксандр фиванский лазутчик, значит враг, а я не чувствую к нему вражды, потому, что уверена, он искренне хотел мне помочь.
— Я тоже не чувствую к нему вражды, иначе тут же отвёл бы его к первому наряду ночной стражи. Мне пришлось нарушить долг в первый и, клянусь, в последний раз. Прошу тебя, никому не говори об этом человеке, забудь о нём. Надеюсь, он сдержал слово.
Кто-то ворвался в мегарон так стремительно, что Эгерсид тут же оказался на ногах, готовый к схватке.
— Ксандр? Ты ещё здесь?
— Только для того, чтобы предупредить тебя об опасности, господин.
Учащённое дыхание и растрёпанные волосы молодого человека говорили, что причина его внезапного появления достаточно серьёзна.
— Случай помог мне услышать, как архонты Поликрат и Евтих, аристократ Эвтидем, лохагосы Стесилай и Лисикл составили заговор, направленный как против тебя, так и против царя Агесилая. Сегодня ночью ты, господин, будешь арестован по обвинению в сотрудничестве с Эпаминондом, если останешься в Спарте.
— Что говоришь ты, Ксандр? — Брови Эгерсида сурово сошлись к переносице. — Никто не смеет арестовать меня прежде, чем докажет обвинение на заседании Герусии и обязательно в моём присутствии. Таков закон!
— Господин, эти люди вспоминают о законе только тогда, когда им выгодно. Евтих сейчас заручается поддержкой архонтов, Поликрат уговаривает эфоров, а Стесилай готовит десять самых надёжных гоплитов... Враги Агесилая и твои не хотят доводить дело ни до открытого обвинения, ни, тем более, до судебного разбирательства... Господин, забери дочь и беги вместе с нею! Быть может, ты не веришь мне? Тогда я останусь здесь до самого прихода Стесилая и, если прикажешь, буду биться с его людьми. У меня есть оружие, — извлёк он свой потайной клинок — только всё равно следует укрыть Леонику.
— Ну а если Стесилай не придёт?
— Тогда сдашь меня городской страже. Как видишь, залогом правды служит моя жизнь.
— Убери свой меч; он более подходит лазутчику, чем воину. Оставить тебя здесь — значит дать Поликрату доказательства его правоты, не так ли?
— Отец, едем к Агесилаю, — воскликнула Леоника. — Там, в лагере, наши друзья!
Дочь права: здесь, в городе, где незримо властвует Поликрат, остались лишь женщины, старики, дети. Помощи ждать неоткуда. Бежать? О, как ловко сумеют враги обернуть бегство полемарха против Агесилая, да и его самого! Кроме того, одно дело — побег из фиванского плена, и совсем другое — из родного дома...
— Слушай меня, Ксандр, — принял решение Эгерсид. — Ты укроешь Леонику в моём клере, выждешь несколько дней, а затем, если всё будет благополучно, доставишь домой. Если же со мной что-либо случится... я поручаю свою дочь заботам царя Агесилая и моего друга Антикрата. Клянись исполнить мою волю и оберегать Леонику, как собственную жизнь!
— Больше жизни, — сказал молодой человек, принося клятву.
