— Полно, Леоника, — обнял Эгерсид окаменевшую девушку, — ты ведь спартиатка! Я приведу соседей-стариков не для того, чтобы укрыться за их спинами, но дать свидетелей беззакония. Увидим, посмеют ли тогда заговорщики осуществить свой замысел. Собирайся, время дорого.
Он надел поверх красного хитона чешуйчатый персидский панцирь, с помощью Ксандра закрепил отцовские поножи и наручи, достал свой старый шлем с алым гребнем, перебросил через плечо перевязь с мечом. Леоника, стараясь сдерживать слёзы, нашла кусочек папируса, написала на нём несколько слов, вручила Доте, и, кое-как втолковав старушке, что надлежит делать, отправила её к Политу.
Рахш отдохнул, наелся овса, косит красным глазом. Эгерсид в последний раз прижал дочь к груди, подсадил её на конский чепрак, положил руку на плечо Ксандра: прощайте. Оставшись один, долго смотрел на своё опустевшее жилище. Солнечный диск багровел, приближаясь к горизонту, день, начинавшийся так счастливо, заканчивался...
Неожиданность подчас бывает даже в ожидании. Эгерсид успел рассказать соседям-старикам о своём плене и побеге. Гости, кое-кто из которых знавал ещё деда полемарха, внимательно слушали, спрашивали об Эпаминонде, Пелопиде и в свою очередь поведали о событиях последних лет.
— Ты дома. Почему в панцире? — спросил один из них.
Ответ поразил ветеранов: не может быть! В Спарте жив закон!
— Что ж, буду только рад ошибке, — пожал плечами полемарх.
Время между тем шло, поддерживать беседу становилось всё труднее: а что, если он стал жертвой хитроумного фиванского лазутчика, похитившего Леонику?
Эгерсид старался прогнать эти мысли: пусть Ксандр волею судьбы оказался во вражеском стане, но ведь не мог он пасть так низко! Неожиданно чей-то голос свирепо выкрикнул команду почти у самых стен его дома.
— К сожалению, я оказался прав, — сказал Эгерсид, поднимаясь. Это за мной.
— Будь здесь, — твёрдо ответил старший из гостей. — Мы их встретим. Посмотрим, осмелится ли кто-нибудь публично преступить закон!
Они стояли перед домом, десять стариков в выцветших красных плащах против десяти закованных в бронзу гоплитов.
— С дороги! — рявкнул Стесилай.
— Мы знаем, зачем вы пришли! Так нельзя! Уходите! Есть закон! — потрясали своими посохами старики...
— Сейчас время военное. Эгерсид — фиванский лазутчик. У меня приказ. С дороги!
— Победи сначала нас! — крикнули, не сговариваясь, старые бойцы.
— За этим дело не станет, — проворчал лохагос и двинул гоплитов на хрупкую преграду. — Щитами их!
Происходило неслыханное. Младшие спартиаты подняли руку на стариков.
— Стойте! — раздался голос. — Стойте! Неужели ты, отважный боец с беззащитными, думаешь, что я буду спокойно смотреть на попрание обычаев Спарты?
Яркий лунный свет обливал серебром чешуйчатый панцирь Эгерсида.
— Дерзни же сразиться со мной, псообразный!
Поединок не входил в намерения Стесилая, по крайней мере, пока.
— Копья! — дал он команду гоплитам, уже разбросавшим стариков.
— Держись, Эгерсид! — крикнул один из ветеранов, поднимаясь с земли. — Скоро здесь будут все, кому дороги устои Спарты!
Пехотинцы Стесилая были не только отборными бойцами. Приученные действовать слаженно, вместе они создали такую боевую машину, что могла сокрушить даже легендарного Ахилла.
Пять копий, пущенных в упор, рассекли воздух, и пять гоплитов, выхватив мечи, шеренгой устремились вслед за ними. Копья второй шеренги отнимали надежду на спасение у самого лучшего одиночного бойца. Только настоящий мастер смог бы уйти от верной гибели мгновенным поворотом направо, опустившись на колено и полностью укрывшись щитом так, как это сделал Эгерсид.
Копья пролетели мимо, и тут же раздался тяжкий грохот металла — мощным броском полемарх сам врезался в левый фланг гоплитов. Прорваться здесь, выйти противнику в тыл, разбить целостность боевой машины, превратить схватку в серию коротких поединков — верный замысел, и его удалось бы осуществить, не подоспей сюда Стесилай, боец слишком сильный, чтобы справиться с ним одним ударом.
Задержка становилась очень опасной, и Эгерсид, вырвавшись из стального вихря, отскочил к дверному проёму, готовый продолжить бой на пороге родного дома. Гоплиты, оставив одного убитого и ещё одного — умирать, неумолимо двинулись за ним.
Очередная схватка убедила Стесилая, что его грозный противник способен оборонять свои двери как Леонид Фермопилы. Гоплиты лишь понесли новые потери — использовать их численное преимущество теперь было трудно.
Улица между тем заполнялась взволнованными людьми, а полемарх в иссечённых доспехах, не обращая внимания на раны, действовал мечом с таким умением и яростью, что Стесилай понял: ещё немного — и бывалые рубаки дрогнут. Нужна метательная машина или... приказав усилить натиск со стороны двери, лохагос с двумя испытанными бойцами побежал вдоль стены, чтобы проникнуть внутрь здания через окно. Эгерсид, заметив его манёвр, бросился в мегарон. Вскоре из дома донеслись звон металла, надсадные крики сражавшихся, тяжкий грохот падения закованных в бронзу тел.
