Младшая дочь Пелопида с разбега бросилась отцу на шею. Старшая при гостях была более сдержанной в проявлении своих чувств.
— Ты ещё не думал о женихе для Ксении? — спросил Эриал. — Давно ли играла в куклы!
— Играет и сейчас. Она их лечит. А самый уважаемый и почтенный человек для моей старшей дочери — врач Нестор.
Хозяйка дома встретила мужа и гостей в мегароне.
— Я отпустила всех слуг, как ты и говорил, — сообщила она сразу же после обмена приветствиями. — Прислуживать вам буду я сама.
— Хорошо, — удовлетворённо кивнул головой Пелопид, — пусть даже дочери не покидают гинекей. Эриал однажды расскажет тебе, как растут уши у стен! Итак, соединим усилия нашего разума, чтобы осветить детали задуманного предприятия, — произнёс хозяин дома, когда гости устроились на ложах у стола. — Сообщи нам последние новости из Спарты, Эриал.
— Сведения о болезни Агесилая подтвердились. Он прикован к постели, и его влияние на государственные дела слабеет. Спартиаты раздражены — не понимают, почему дерзкие фиванцы до сих пор не наказаны. Сейчас приписывают это тайным проискам Афин, в лице которых увидели нового врага. В Герусии мнения разошлись — одни считают нужным обрушиться всей сухопутной мощью на Фивы, другие — их возглавляет могущественный архонт Поликрат — жаждут прибрать к рукам морскую торговлю, поэтому заинтересованы в сокрушении Афин. Ну а здесь главная роль будет принадлежать флоту. Спарта не в состоянии одновременно вести две войны — сухопутную против Фив и морскую против Афин, везде наступая. Кто станет первой жертвой спартанской ярости — зависит от победы той или иной группировки в Герусии.
— Итак, нужно сделать всё, чтобы группировка Поликрата одержала верх. Неплохо бы отвлечь также внимание Лаконии, затронув кого-либо из её союзников третьей силой, где-нибудь подальше, — сказал Эпаминонд. — Кстати, Эриал, кто в Спарте ведает работой, с которой у нас так успешно справляешься ты?
— Должно быть, не так успешно. Иначе я ответил бы на твой вопрос.
— Жаль.
— В последнее время почти все наши силы были прикованы к спартанской армии. Сам Антиф до сих пор в Мегарах.
— Купец хорошо поработал, — оценил его действия Пелопид. — Одно только дело Сфодрия окупило все затраты на спасение этого торговца от разорения. С лихвой.
— Дальнейшее сотрудничество крайне выгодно для него. Располагая сведениями, он делает неплохие торговые операции и богатеет, — добавил Эриал.
— Теперь наша цель — города Беотии, — теребил волнистую бородку Эпаминонд, — спартанские гарнизоны в их стенах! — Самый крупный из них — в Орхомене, — показал осведомлённость Эриал. — Две моры тяжёлой пехоты!
— Не случайно. Владеть этим городом на западе Беотии — значит держать в своих руках ключи к ней.
Глаза Пелопида сузились, похоже, он что-то решил для себя.
— Эриал, сторонники демократии в беотийских городах должны знать — они могут твёрдо рассчитывать на помощь Фив. Пусть смело выступают по мере нашего приближения! Деньги они получат. Но сколько у меня времени и денег, Эпаминонд?
— Того и другого как всегда мало, — подготовил тот друга прежде, чем назвать цифры, — но это всё, что может дать город...
Утром следующего дня скитала с тайнописью Эриала начала свой непростой, но быстрый путь в Мегары...
«Священный отряд» быстро стал гордостью фиванцев.
Но существовала одна проблема. После изгнания спартиатов вожди демократии столкнулись с одним из последствий их господства — распространением противоестественной любви между мужчинами. Явление обычное и незазорное среди спартиатов проникло в фиванскую молодёжь, вызывая беспокойство граждан. Подобное случалось и прежде — но тогда такие люди не выставляли своих склонностей напоказ и старались держаться незаметнее.
— Покровительство и участие спартиатов придало пороку небывалый размах, — говорил Эпаминонд на совете беотархов. — Теперь поражённые им не скрывают его, но, наоборот, гордятся. Словно одержимые желанием умножить свои ряды и объявить нездоровую страсть нормой, а любовь к женщине — делом предосудительным и недостойным настоящего мужчины, они втягивают в свой круг всё новых и новых юношей, и среди дня охотятся на мальчиков так, что родители боятся выпускать их из дома.
Бывает, что одержимые нездоровой страстью жестоко расправляются с теми, кто отверг их домогательства. Многим старинным и уважаемым родам грозит пресечение. Молодые люди отказываются вступать в брак, не желая изменять своим дружкам. Девушки не желают выходить за таких замуж, заявляя, что лучше броситься с городской стены, чем жить с человеком, внушающим отвращение.
Этот порок подобен заразной болезни, — завершил он свою речь. — Иным людям зараза не страшна, для других же она весьма опасна. Позаботиться о них — наш долг. Кроме того, поведение больных возмущает гражданское спокойствие в городе. Вот почему я предлагаю изгнать всех замеченных в пороке из города!
Калий выступил с хитроумными доводами в защиту любви мужчины к мужчине. В ответ Эпаминонд возразил, что это болезнь, и болезнь смертельная — для следующего поколения, ибо ведёт к вырождению.
