Когда облачённый в просторное одеяние лохагос возлёг за обеденный стол, появилась третья девушка. Ударив по струнам кифары, она запела, а две другие закружились в медленном танце.
Яства были приготовлены превосходно, Эгерсид никогда в жизни не пробовал ничего подобного, тем не менее остался верным своему обыкновению вставать из-за стола слегка голодным. Он поднялся и рабыни тут же подхватили его под руки и отвели в комнату для гостей к свежезастланному ложу. Ловко разоблачив Эгерсида, девушки уложили его в постель и мигом избавились от своих пеплосов, явно намереваясь последовать туда же.
— Здесь мы расстанемся, — пресёк их Эгерсид, у меня осталось слишком мало времени для сна.
— Мы не понравились тебе? — огорчённо воскликнули девушки. — Сами господа полемархи Горголен и Теопомп не давали нам сомкнуть глаз всю ночь и были очень довольны!
— Я всего только лохагос, и не к лицу мне оспаривать лавры полемархов. Не забудьте разбудить меня за одну клепсидру до обеда, иначе я вас накажу!
Эгерсид, засыпая, прошептал слова одного из своих наставников: «Больше всего опасайся, атлет, женской любви в канун состязаний: силы отнимет она исподволь, дав поражения горечь усладе взамен!»
Первым, что он увидел, проснувшись, был его хитон, выстиранный, высушенный и тщательно выглаженный горячими плоскими камнями. Отдых сделал своё дело: поведя плечами, лохагос ощутил заигравшую в них силу. Услужливые рабыни, пришедшие будить гостя, нашли его уже одетым и были вынуждены уступить место брадобрею.
— Несомненно, — размышлял Эгерсид, шагая к городской площади, — лаконский командир определённого ранга, став гармостом в каком-либо городе, быстро привыкает к такому образу жизни. Отказаться от него и снова вернуться к спартанскому уже трудно. Довольно скоро гармост и его окружение не представляют себе жизни без подношений, роскоши и развлечений — всего, что дают им местные власти. Последние же таким образом незаметно подчиняют себе спартанскую силу и используют в своих интересах.
На площади стоял построенный к походу лохос без одной эномотии — её оставили для гарнизонной службы. Гружёных вьюками лошадей и мулов с погонщиками разместили в прилегающей улочке.
Восемнадцать орхоменских всадников — юношей из аристократических семей — в нарядной одежде, шлемах, украшенных перьями и султанами из конского волоса, — восхищённо смотрели на спартанского командира, слухи о воинском искусстве которого разнеслись по городу.
Эгерсид взглянул на их восторженные полудетские лица и твёрдо решил запретить им вступать в бой с матёрыми конными рубаками фиванцев. Принял короткие доклады пентеконтеров. Поблагодарил орхоменского стратега за работу (догадывался: вырвать юношей-всадников из семей было нелегко) и гостеприимство. Наказал остающемуся в городе эномотарху старательно заниматься военным обучением орхоменцев. Короткая речь-обращение к отдохнувшим повеселевшим гоплитам — и лохос двинулся к городским воротам.
Эгерсид отказался от предложенного ему коня и шагал с копьём на плече в голове колонны.
Командир небольшого отряда орхоменских всадников шёл рядом, держа под уздцы тонконогого скакуна, и жадно внимал указаниям лохагоса.
— Запомни: строго запрещаю вам подходить к противнику ближе, чем на два выстрела из лука, — наставлял его Эгерсид. — Ваша доблесть сегодня состоит в том, чтобы незаметно обнаружить противника, выяснить, что он делает, пересчитать и доложить мне!
Золотисто-алая колонна прошла более тысячи шагов от городских стен, прежде чем лохагос выпустил вперёд три конных разъезда и приказал ускорить движение.
— Не сделать ли нам такой же переход, как той ночью? — предложил Антикрат. — Накроем фиванцев прямо в их лагере.
— Не получится, — ответил Эгерсид, — они превосходят нас более чем в десять раз только по пехоте. Кавалерию ты и сам видел. Тут даже внезапность не поможет. Разве что нам попадётся их арьергард при благоприятных обстоятельствах. Вот если бы я знал, почему фиванцы отходят не в Беотию, а в противоположную сторону, рискуя столкнуться с войсками наших полемархов Горголена и Теономпа?
Разгадка вопроса таилась в особенностях местности этой части Эллады: фиванцы, разумеется, знали её лучше лаконцев. Недавние дожди вызвали разлив реки Мелан, и теперь через его бурные, мутные воды могли переправиться разве что отдельные смельчаки и умельцы, но никак не всё войско.
Кипевший переживаниями неудачи Пелопид был вынужден избрать кружной путь через Тегиры.
— Возвращаемся бесславно, ничего не сделали, только сандалии износили! — восклицал беотарх.
— Хватит терзать себя и других, — успокаивали его ехавшие рядом командиры. — На эпистолярия и гиппарха уже смотреть жалко. Кто же мог знать, что спартиаты будут так шагать?
Колонна между тем втягивалась в долину, столь тесно сжатую прилегающими склонами, что её чаще называли Тегирским ущельем. Разведки и охранения не было — Пелопид забыл о них в пылу гнева, а эпистолярий — от расстройства.
— Что это? — беотарх привстал на стременах.
