Первый пентекостис пошёл шагом, второй, продолжая бег, выходил влево от него на расстояние вытянутого копья. Между ними пристраивалась обозная колонна, потерявшая всего двух-трёх животных с поклажей.
Колонна временно утратит скорость, но приобретёт пробивную силу и пройдёт сквозь завесу всадников. Это будет через минуту, а пока на Эгерсида и тех, кто был рядом с ним, обрушился град дротиков.
Голова колонны остановилась. Спартиаты присели на колено, прикрылись щитами, выставили копья. Легковооружённые воины, прикрытые броней гоплитов, в упор пускали стрелы в чёрный вихрь из людей и коней. Вот вздыбился и пошёл на задних ногах огромный жеребец с глубоко вошедшей в шею стрелой; вот тяжело падает всадник — пернатое древко торчит из его глазницы; резким уколом копья один из гоплитов достаёт подмышку неосторожно подскочившего конника и снимает его с коня. Эгерсид из-под щита следит за круговоротом конских и людских тел, в готовности нанести короткий неотвратимый удар тому, кто дерзнёт приблизиться на длину копья. Нет усталости, нет страха. Только досада из-за задержки, которая может стать роковой. А цель так близка!
Вдруг несколько всадников одновременно падают наземь; истошно ржут раненые лошади. Остальные отскакивают шагов на пятьдесят.
Это второй пентекостис завершил выдвижение к голове колонны, а его лучники разом пустили в противника десяток стрел.
Эгерсид поднимается с колена:
— Продолжать движение!
Гоплиты ловко сооружают носилки из щитов и копий, укладывают на них тела убитых или раненых — разберутся позже.
Лохос, вдвое сократив глубину походного порядка, двумя колоннами с обозом между ними бегом приближается к Орхомену. Фиванские всадники, исчерпав запас дротиков, кружатся рядом, не в силах помешать движению строя. Те из них, что вооружены луками, мечут стрелы в эту неодолимо движущуюся массу, но разгорячённые кони мешают прицелиться верно. Преимущество остаётся на стороне отвечающих им спартанских лёгких пехотинцев.
— Мы бежим от жалкой кучки всадников, — жёстко бросает Антикрат. — Над нами будут смеяться.
— Думай что хочешь, Антикрат, но второго Лехея я не допущу, пока жив. И потом, мы не бежим от противника, а спешим исполнить приказ — войти в Орхомен!
До городских стен всего несколько сотен шагов. Уже видны поблескивающие из-за боевых зубцов шлемы, но почему никто не выходит навстречу? Где всадники в алых плащах?
Ещё немного — и колонна окажется в зоне действия метательных машин, а там и луков защитников города.
Лохагос отправляет всю лёгкую пехоту прикрывать тыл и даёт команду перейти на шаг. Ворота приближаются.
— Сигнал! — приказывает Эгерсид трубачу, но тот, тяжело дыша, извлекает из своего инструмента лишь жалкий стон. Тем не менее ворота раскрываются.
— Войду последним, — говорит лохагос, делая шаг в сторону. Стоя у ворот, он проверяет приведённые в Орхомен силы, уточняет потери.
Воины, почувствовав, что опасность миновала, сдвигают шлемы на затылок. Напряжение ещё помогает искусственно поддерживать силы. Шаг быстрый, но не торопливый. Лица свидетельствуют о перенесённых лишениях, но ни одного потухшего взгляда, ни малейшего признака упадка.
Эгерсид тоже снял шлем, подставив голову прохладному воздуху. Что это? Звук, напоминающий рокот мощной волны, накатывающей на берег. Вот оно! То, что ещё совсем недавно, несколько минут назад, означало крушение замысла, поражение и верную гибель, сейчас лишь подтверждало точность расчётов и командирское предвидение!
Главные силы фиванской кавалерии — не менее трёх сотен всадников — тёмной массой галопом шли по следам лохоса.
Эгерсид спокойно ждал их приближения, а когда от оскаленных конских морд до городских стен оставалась пара сотен шагов, вслед за последним мулом вошёл в ворота.
Стон ярости и досады вырвался из груди фиванского эпистолярия. Дрожащее оперение стрелы, вонзившейся в землю у самых копыт его коня, указывало границу, переходить которую опасно и неразумно. Даже отборным фессалийским жеребцам не дано перескочить стены Орхомена!
Лохос растянулся по улочке вдоль городской стены. Гоплиты отдыхали, усевшись на щиты. Напряжение постепенно уступало место глубокой усталости. Вот-вот они провалятся в сон, и только через несколько часов вновь станут боеспособными. Командиры во главе с лохагосом поднялись на стену.
— Кучка всадников? — спросил Эгерсид друга, указывая на сотни вражеских кавалеристов, гарцующих под стенами города.
Здесь и нашёл их один из членов Совета восьми, управлявших Орхоменом.
— Приветствую тебя, благородный лохагос...
— Эгерсид.
— И вас, благородные спартиаты. Как вовремя вы пришли!
— Где полемархи Горголен и Теопомп?
— Благородные полемархи отправились в Локриду успокаивать волнения, возникшие в некоторых её городах благодаря злокозненным проискам фиванских демократов.
— И увели с собой все войска?
— Кроме тех, кто нездоров. Их десятка два-три.
Всё стало ясно. Противник вознамерился захватить лишённый спартанских войск город. Значит, нужно ждать его пехоту. А до её подхода — организовать оборону и восстановить силы.
