Вообще не стоило связываться с этим городом: роковая задержка не позволит отрезать войска Эпаминонда от Фив, а значит, они, даже разбитые, смогут отойти за мощные стены. Воинам в красных плащах останется разве что грабить окрестности и вырубать плодовые деревья. Всё как прежде. Десять тысяч тяжеловооружённых пехотинцев, тысяча всадников и почти столько же скиритов, самое большое войско, когда-либо собранное Спартой ради результатов столь ничтожных.
Колонна тянулась вдоль горных склонов, мимо поросших дубом и буком холмов, мимо груды валунов, наваленных здесь, должно быть, титанами во времена их битвы с богами. Сумерки уже сгущались, когда возле мрачных камней проскрипели колёса последних повозок спартанского обоза.
Серый, вросший в землю валун вдруг зашевелился, и из него выбрался небольшого роста человек в сером хитоне. Некоторое время он, согнувшись, трудился над камнем, и вот глыба исчезла, превратившись в свёрнутое полотнище и связку деталей каркаса. Лазутчик закинул за спину сложенное укрытие и пустился к темневшим в лунном свете, поросшим кустарником и лесом холмам. Углубившись в заросли на склоне одного из них, он несколько раз прокричал совой.
— Я пересчитал всех тяжёлых пехотинцев и видел самого Клеомброта. Всё, всё помечено в этой таблице, — говорил лазутчик человеку, появившемуся из темноты в ответ на условный сигнал.
— Я здесь волновался, каково же пришлось тебе?
— Всё благополучно. Как видишь, фиванские художники могут не только вазы расписывать. Был, правда, опасный момент, когда спартанский гоплит едва не справил на меня нужду.
— Знаешь, друг, не стану утверждать, что ложный валун — самое прекрасное произведение, вышедшее из твоей мастерской, но именно он прославит тебя среди граждан.
— Это произведение искусства будем хранить в глубокой тайне, как прежде. Может быть, оно ещё не раз послужит Фивам. Но поспешим, сведения нужны Эпаминонду!
Быстрые чёрные кони лазутчиков были незаметны в ночной тьме.
Тяжёлая, массивная фигура Клеомброта излучала торжественность, как перед жертвоприношением.
— Боги предают врага в наши руки. Кавалерия обнаружила войска фиванцев близ Левктр. Должно быть, бегом спешили они сюда, навстречу своей гибели! — Мрачная презрительная улыбка чуть тронула малоподвижное лицо царя.
«Зато мы ползли, подобно черепахам», — подумал про себя Эгерсид, стоя в шеренге вместе с другими командирами.
— Нас разделяет всего лишь половина дневного перехода, — продолжал Клеомброт. — Завтра мы приблизимся к противнику и, если он не убежит, сокрушим его! Не подобает спартиату считать противника перед битвой, но скажу: у фиванцев всего шесть тысяч гоплитов!
— Два могучих лаконца на одного жалкого, хилого фиванца! — воскликнул Сфодрий.
Оживлённый гул пронёсся среди спартанских командиров, словно Ника уже прошелестела своими крыльями над гребнями их шлемов.
— Что скажешь, Эгерсид? Опять ты невесел?
— Царь, если бы фиванцы были столь слабыми, как считает Сфодрий, то не поспели к Левктрам раньше нас. Впрочем, мы настолько превосходим их силою, что исход битвы, если она будет, предрешён...
Весть о том, что спартанское войско расположилось менее чем в половине дневного перехода к югу от Левктр, достигла Эпаминонда к вечеру.
Нет, не напрасной была жертва Кревсии. Пусть невелик нанесённый врагу урон, но даже захваченный и разорённый город позволил ему, Эпаминонду, выиграть драгоценное время. Даже больше, чем он рассчитывал.
Фиванская армия успела совершить манёвр и перекрыла противнику все пути, кроме обратного. Теперь за спиной — Фивы, совсем близко, всего полдня неспешного пути пешком. Город помогает, как только может, и армия ни в чём не знает нужды. Близость родных очагов преисполняет воинов суровой решимостью, тем более что командиры, не жалея красок, рассказывают им о зверствах спартиатов в Кревсии.
Беотарх оглядывал возвышенность, где стройными рядами палаток раскинулся, перекрывая дорогу на Фивы, укреплённый лагерь — невиданное прежде в Элладе дело.
Эпаминонд знал о численном превосходстве врага, грозного даже в меньшинстве. Значит, особенно важно не дать ему воспользоваться удобным моментом и атаковать не успевшее изготовиться к битве войско, смять, раздавить защитников Беотии своей тяжкой силой. Всего лишь за два дня появился ров глубиной в рост человека, насыпь на его внутренней стороне, а за ней — ограда, где деревянная, где каменная. Помогли горожане и жители окрестных деревень.
Из глубины лагеря, оттуда, где расположена кавалерия, раздаётся частый стук — работают оружейники. Они приехали из Фив, присоединившись к сопровождавшим армию мастерам. В круговерти строительства укреплений никто не обратил внимания на несколько прибывших с ними гружёных крытых повозок. Не удивились также и занятые работой воины, когда две трети копий каждой синтагмы велено было собрать и отнести в мастерские: наверное, закрепить наконечники и подточить острия.
