— То, что поможет нам справиться с преимуществом спартиатов в числе и воинских навыках. Ведь в фаланге оружием действуют только воины первой, второй и отчасти третьей шеренг. Как сделать так, чтобы бойцы последующих шеренг тоже поражали противника, а не просто давили своей массой на передние? Ответ простой — удлинить копья. Действовать таким оружием можно только обеими руками, потому ещё год назад заказал я несколько тысяч небольших аргивских щитов с шейной лямкой. Левая рука гоплита освободилась!
— Совету беотархов ты говорил тогда, что сделал это из экономии!
— Не хотел раскрывать тайну раньше времени. Пусть это будет неожиданностью для противника. Ну а ещё ремесленники изготовили древков в три раза больше, чем наконечников. Осталось только соединить их прочными железными рукавами, и длинные копья готовы! В горах они ни к чему, и в поход мы их с собой не брали. Но здесь, на Левктрийской равнине... Я сразу же велел доставить из города заранее приготовленные древки и железные рукава. Работа почти завершена. Пусть теперь спартиаты превосходят нас общим числом — на каждого гоплита первой шеренги их монолита будет нацелено не менее четырёх фиванских копий!
— Думаю, завтра тебе удастся неприятно удивить противника..
— Будет лучше, если вся фиванская армия неприятно удивит его, — ответил стратег.
Лишь далеко за полночь беотарх забылся сном, но и этот тревожный отдых через некоторое время был нарушен Пелопидом.
— Что случилось? — Эпаминонд сел на походном ложе.
— Ещё вчера, — тихо заговорил друг, — я вспомнил о Левктридах и подумал, что не зря мы сошлись со спартиатами здесь, где погребены несчастные девы. Сейчас мне приснился странный сон: у окутанных дымкой надгробий несколько молодых женщин с плачем простирали ко мне руки, проклиная спартиатов. Туман за ними сгущался и стоял подобно стене. Вдруг из него появился худой старец с горящими гневом глазами. Я понял, что это Скидас, отец несчастных. Грозным голосом он потребовал от меня принести в жертву его дочерям белокурую девушку, если я желаю победы фиванскому оружию. Я проснулся и поспешил к тебе, ибо повеление старца кажется мне ужасным.
Эпаминонд выслушал друга с возрастающей тревогой.
— Надо собрать командиров и пригласить прорицателей, — сказал он, надевая хитон. — Скоро рассвет, они уже должны подняться.
Вскоре площадка перед шатром стратега заполнилась людьми в доспехах; среди них выделялся своими белыми одеждами прорицатель Феокрит. Озадаченно молчали — к подобным сновидениям следует относиться серьёзно, а перед битвой — тем более.
— В древности так действительно бывало, — выступил вперёд немолодой воин. — Например, Агамемнон, царь Микен, принёс в жертву богам свою дочь Ифигению, моля их об удаче в походе. Но человеческие жертвоприношения не совершались настолько давно, что ныне кажутся варварством. Поэтому предлагаю считать ужасное требование беззаконным и во внимание его не принимать!
— Ты не прав, — возразил муж не менее почтенного вида. — Людей приносили в жертву ещё не так давно. Вспомни, ведь заколол Фемистокл множество пленных персов в честь Диониса Кровожадного накануне морского сражения при Саламине? И афинянам была дарована победа!
Мнения разделились. Одни требовали в точности исполнить волю высших сил, другие доказывали, что такая жертва не может быть угодна отцу всех богов и людей Зевсу. Скорее всего, это желание демонов, которых радует убийство и человеческая кровь. Не следует обращать на них внимания, ибо демоны бессильны сами по себе; их нелепые и злобные желания могут возникать и сохранять силу только при слабости человеческой души...
Пелопид стоял с видом человека, испытывающего величайшее затруднение. Феокрит же, чей голос мог стать решающим, пока важно хранил молчание.
Вдруг частый дробный топот копыт и звонкое ржание заставили замолчать споривших: светло-золотистая молодая кобылица оторвалась от коновязи, подобно ветру пронеслась вдоль поперечной линейки лагеря и как вкопанная остановилась у шатра стратега. Посмотрев на оторопевших людей, она вновь заржала, ударив копытом и дерзко тряхнув светло-рыжей гривой.
— Вот тебе и жертва, — воскликнул прорицатель, указывая на резвую кобылицу, — нечего ждать другой девы, бери ту, что посылает Бог!..
Дым жертвенного огня, разведённого у расположенных рядом с лагерем надгробий, ровным столбом поднимался вверх и таял в первых солнечных лучах. Именно под этими камнями, утверждал Феокрит, и погребены несчастные Левктриды.
— Вам надлежит рассказать своим воинам о сне Пелопида, — наставлял командиров Эпаминонд. — Особо укажите, что божества с благосклонностью приняли жертву!
— Хочу сказать тебе, — обратился к стратегу один из них, — со вчерашнего дня пошли тревожные слухи об исчезновении священного оружия Геракла из хранилища в Фивах. Настроение воинов падает. Хуже всего, что реликвии действительно исчезли!
— Это так, — подтвердили его слова ещё несколько командиров. — Кроме того, двери остальных святилищ открылись сами собой!
Тревожное известие, к удивлению, неожиданно обрадовало стратега.
