Кстати, тот же граф Витте, подчёркивая культурную отсталость русского народа сравнительно с народами Западной Европы и Японии, заявил:
— Дайте русскому народу, своею кровью приобретшему окраины и своим пόтом их долго содержавшему и потому не имеющему надлежащих средств для своего книжного учения, потратить, наконец, гроши на свою грамотность!
«Своею кровью приобретшему окраины…»
Именно: соль земли — военные! Наше назначение — рано или поздно отдать жизнь за Отечество. Мы готовы драться с любым врагом. Кто мы? Откуда? 1-я мировая война, революция, гражданская война, войны с китайцами, японцами, финнами и Великая Отечественная — мы из одной нескончаемой войны, потока фронтовых сводок, горя, потерь, легенд, мужества, постоянной военной взведённости. В нашем сознании мира как бы нет. Всё в нашей жизни напоминает о непрерывности войн и необходимости заменять тех, кто ушёл навсегда. Вся напряжённость армейской службы — из необходимости быть готовым к действию. А теперь вот навесили «холодную войну». Сил и средств берёт не меньше, чем самая «горячая». Да и «горячая» имеется — в Корее наши авиационные полки сражаются на «мигах-15» с американцами, а на земле китайцы и северокорейцы дерутся с войсками ООН, а, по сути — с теми же американцами, их там пруд пруди. Командует всеми генерал Дуглас Макартур…
Войне в Корее не видно конца.
И вот в краткой смене затишья и войн подходит наш черёд принимать оружие. Борьба за мир против поджигателей войны не остановит Америку всевластных богачей, посягающей на мировое господство. Кроме газетных сообщений, кинохроник, провокационных речей Трумэна, заварухи в Корее, непрерывных угроз госсекретаря Фостера Даллеса, предупреждающих высказываний Сталина, мы наслышаны от офицеров, послуживших в оккупационных зонах Германии и Австрии, как заносчиво ведут себя бывшие союзники.
Уинстон Черчилль для нас — знамение ненависти всего западного света к нашей стране. Мы не сомневаемся: годы после разгрома фашистских Германии и Япония всего лишь передышка, впереди новая гигантская война…
Читаю: «Солдаты, учёные звери, чтобы всех кусать…» Ну и ну!
— Слушай, Кайзер, а кто это говорил? — И я показываю ему строку в книге.
— Хотя бы Лев Толстой.
— Как так? Ну уж, во всяком случае, не о нашей армии…
— О нашей, русской, прежде всего, а вообще он любую имел в виду… Чёрт тут разберётся! Радовался нашим поражениям в войне с Японией… Тут его взгляды перекрещиваются с большевистскими, с ленинскими порой слово в слово. Большевики, частью демократы радовались любому ослаблению России.
— Как так?
— А ты что, забыл уроки? Это облегчало захват власти. Раскачивали Русь при любом удобном и неудобном случае… И бери за горло… Ты что, забыл слова Ленина? Ведь мы же заучивали наизусть? И Кайзер повторяет их скороговоркой: «Тот не социалист, кто не хочет принести в жертву свое отечество ради торжества социальной революции».
Я смотрю на Кайзера и молчу. Он тоже молчит.
Юрка Власов зубрит «Разговор с товарищем Лениным. Отрывок из него включён в экзаменационный билет.
Мне бы тоже пора садиться за программные стихи. Наизусть надо знать десятка три. Некоторые на 2–3 страницы…
Мы не знаем, да нас и не интересует, кто есть Папа Римский. В нашем представлении он непременно жид, как и все там, в Ватикане. А Папа — наиглавнейший жид, Ведь мы — отпетые безбожники. Поэтому, когда к нам приплёскивают волны общесоюзного недовольства евреями (их почему-то ещё называют иудеями), а сейчас всех будоражат слухи о евреях-врачах, которые умышленно изводили деятелей нашего государства, и даже товарища Сталина, мы не на шутку расходимся. К ногтю Папу Римского! Ведь к тому же этот наиглавнейший жид ещё и пособник поджигателей войны Трумэна, Черчилля и прочих. И наш новый географ говорил, что Папа Пий ХII сочувствовал самому Гитлеру! Бляха-муха, как тут не распаляться и не призабыть интернационализм! Тут всех распирает: к ногтю, зловредных!
В нашем взводе еврей один — Лёнька Наумов. Он едва ли не самый слабый и малорослый — вечный левофланговый, но успевает на круглые «пятёрки» — и так, запросто, особенно ему удаются диктанты и сочинения. Никто и никогда не попрекал его за еврейство, но в такое время, как теперешнее, — нервы у всех натянуты — и ему, хочешь-не хочешь, достаётся, даже если я или Кайзер, или кто ещё и заступится. Тут оравой излавливают Лёньку. По классу — треск, чуть не так и тебя замнут: такой запал! И на шкаф его с пением. Поём всякую чепуху и не поём, а гундосим: так вроде бы походит на церковное. Тут в расторопности Брегвадзе первый: и стулья подставит — иначе не закинуть, и крестное знамение сотворит — все за животы со смеху.
