Тут же возмутился симбионт. Правильно возмутился. Мысли в голове путаются, отчего и соображаю туго. Потупив ещё пару секунд, я направился на кухню. Готовить сил никаких не было, как, собственно, и идей. Так что решил ограничиться тем, что найдётся в холодильнике и разделить это что-то на двоих. Нашлось, на самом деле, не так уж и много: пол кастрюли борща, часть которого тут же перекочевала в тарелки. Увы, кастрюля не отличается большими габаритами, и вмещает в себя всего порций так шесть.
— Скоро надо будет снова варить.
Пробормотал я, ставя тарелку в микроволновку. Пока еда греется, разложил столовые приборы и достал хлеб со сметаной. Конечно, для Петры, выросшей на местной кухне, блюда из России будут непривычны, но я не собираюсь лишний раз переучиваться, тем более, что готовлю я неплохо.
— Ужин готов.
Слегка повысив голос, оповестил я гостью, находящуюся в другой комнате. Впрочем, она практически сразу пришла и стала заинтересованно осматривать скромно накрытый стол.
— Садись, не бойся. Всё съедобное и, смею надеяться, вкусное.
— Спасибо.
Сказала она, не поднимая на меня взгляда. На протяжении всей трапезы наши взгляды так и не встретились, хотя сидели мы друг напротив друга.
— Слушай, Иван…
Начала она, когда тарелка опустела.
— Красный… это же ты?
Вот и подъехали очевидные вопросы.
«Вообще-то, Красный — это я!»
Возмутился симбионт. И я его за это не могу винить, поскольку мы оба слишком ревностно относимся к разделению наших личностей, даже с учётом того, что делим с ним одно тело со всеми потрохами в придачу.
— Так говорить не совсем правильно.
Протянул я, формулируя мысль.
— У нас просто один организм на двоих, но как личность он абсолютно самостоятелен.
— Так в бункере был ты или он?
Вот теперь она смотрела мне прямо в глаза. Видимо, мой ответ для неё очень важен, чтобы впоследствии на его основе строить своё ко мне отношение.
— Мы.
Ответил я после недолгого раздумья.
— Моя личность тоже там была, но когда Красный выходит наружу, то контроль над телом переходит к нему, я так, больше в качестве наблюдателя. Могу его направлять, но не контролировать. А потом всё перешло вообще в какое-то странное состояние, где у нас обоих были одинаковые мысли и желания. Жуть. Но да, всё, что мы там натворили, я целиком и полностью одобрил. И с Фьюри был в курсе последствий нашей помощи.
Юлить и врать не только бессмысленно, но и вредно, а так… она знает мой небольшой секрет (о котором, блин, каждая собака, по ходу, осведомлена!), а я её. Всё честно. Ну, а если она решит порвать со мной все контакты, то я её могу понять — слишком много навалилось на её голову бед.
— Вот как…
Только и сказала она, отвернувшись в сторону окна, из которого прекрасно видно усыпанное звёздами небо… было бы, если бы не куча светящихся вывесок.
Телефон в кармане завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. Достав его и разблокировав экран, прочитал текст: «Это Наташа. У вас всё нормально?». Написала она на русском, правда, нафига? Ответ написал быстро: «Да. Отцепись.». Ибо нечего лезть. Не доверяю я всяким подозрительным личностям, которые ещё и пишут с неизвестных номеров.
— И что теперь делать будешь?
Решил я перевести тему её тяжких дум на что-то более простое.
— Понятия не имею.
Тяжело вздохнула Петра.
— Школу бы закончить. Скоро экзамены, а я из-за всего случившегося слишком много пропустила, могут не допустить.
И что теперь? Предложить помощь? А смысл? Я не её родственник, так что и повлиять на учителей не смогу. По идее, у неё должны быть опекуны, вот только о них я ничего не знаю, а сама она мне ничего не рассказывала. В общем, ситуация та ещё.
Поднявшись из-за стола, собираю посуду и несу к раковине. Шуму льющейся воды из крана вторил начавшийся внезапно ливень.
С посудой закончил быстро, после чего повернулся к Петре, что так и продолжала смотреть в окно, на стекающие по стеклу капли воды:
— Поздно уже. Ко сну готовиться надо.
Она вздрогнула.
— Слушай, можно я у тебя на ночь останусь?
Девушка посмотрела мне в лицо, а в глазах такая мольба…
— Как бы, я про это и говорил. Не выкидывать же тебя под ливень. Я, конечно, сволочь, но не настолько. Иди готовься, а я пока постелю.
Коллективом было решено пожертвовать спальню Петре, сам же я лягу на диване в гостиной — всё равно долго спать не буду, хватит и пары часов. Для этого постельное бельё было заменено на полностью чистое, а моё заняло место на диване. Когда Петра вышла из ванной, я сидел на своей постели и разбирал своё новое приобретение на детали, не брезгуя использовать плоть Красного в качестве инструментов. Видимо, переняв мою любовь к оружию, он не возражал, с интересом наблюдая за моими действиями. Мои же пистолет и нож заняли своё место на журнальном столике. Глок, полученный от Фьюри дожидался своей очереди там же. Я ж не успокоюсь, пока не разберу до основания. В том, что смогу собрать обратно, ни малейших сомнений у меня не возникало: смогу разобрать — смогу и собрать. Делов-то.
— Тебе завтра ко скольки?
