Я в раздумьях покрутила в руках конверт и принялась перечитывать письмо заново, пока бабушка недовольно разговаривала с мамой о том, что её не поставили в курс дела. Мне показалась знакомой фамилия Генда. Где-то раньше я её слышала. Показался странным и стиль письма, будто оно было написано несколько десятков лет назад, когда в России главенствовала коммунистическая партия. Но подлинность бланка, печатей и подписей сомнений не вызывала. Скорее всего, документы всё же настоящие. Вдруг я заметила в конверте ещё один совсем маленький кусочек бумаги. Это была короткая записка на японском. Сверху было написано моим почерком: “Да, я пойду с тобой... Г.К.” А внизу – другим, почти неразборчивым почерком добавлено: “Пожалуйста, не отказывайся, это очень важно для нас всех”. Вместо подписи нарисован силуэт с кошачьими ушками.
Я похолодела, и листок выпал у меня из рук. Значит, в самолёте был не сон? Но как я могла написать эту записку? Во сне что ли? Да, действительно, я сказала эти слова незнакомому юноше из сновидений, но чтобы написать? Значит, происходящее со мной нечто большее, чем просто сны? Кто знает, что я ещё могу совершить в таком состоянии? Я слышала, что есть такие люди – лунатики, которые бродят по крышам в полнолуние, а на утро ничего не помнят. Значит, моя болезнь прогрессирует? Или этот парень действительно существует и зовёт меня куда-то. Но кто он? Зачем? Почему выбрал меня? Мне казалось, что он сейчас материализуется прямо из воздуха за моей спиной, как тогда в самолёте, и утащит куда-то в свой мир...
- Мамочка! – закричала я и бросилась на кухню, куда они ушли о чём-то спорить с бабушкой.
- Гиса, успокойся, я знаю, что приглашение поступило весьма неожиданно. Я думала, что у нас будет время пообщаться и походить всем вместе по городу, но давай сделаем это после того, как ты вернёшься из лагеря. Дело в том, что Глеб не может заняться твоим вопросом в сентябре, так как улетает.
- Да нет, я не об этом хотела спросить…
- А о чём, дорогая? Задавай любые вопросы.
- …. Когда мне ехать?
Ну а что? Не стану же я рассказывать маме про какие-то странные записки и сны о парне с кошачьими ушками. Вместо этого меня охватил некий азарт. А что? Хорошее приключение выйдет! Раз меня официально пригласили от имени министерства, почему бы не воспользоваться приглашением? Заодно разузнаю о местной жизни школьников.Видимо, судьбе угодно, чтобы я попала в этот загадочный лагерь. Записка, сны, голос, таинственный парень в самолёте – всё было частью какой-то головоломки. Я ведь действительно согласилась идти с ним. Уж не найду ли я в лагере объяснение своим снам и постоянно зовущему меня голосу? Я вернулась в коридор, где лежал пакет с письмом, чтобы ещё раз перечитать послание юноши-кота (теперь я ни на секунду не сомневалась в том, что он существует). Всё было на месте кроме маленького клочка бумаги. Я обыскала тумбочку, заглянула под шкаф, за телефон, и даже в мамину сумку – таинственной записки нигде не было, так, будто не существовало никогда.
24 АВГУСТА, ПЕРВЫЙ ДЕНЬ СМЕНЫ
В салоне было совсем мало пассажиров – несколько стариков с вёдрами и огромными сумками, скорее всего, дачников. Трамвай грохотал по старым рельсам, и вскоре городской пейзаж сменился одноэтажными домиками с маленькими садиками, как их называют русские, дачами. Некоторые были ухожены, с аккуратно подкрашенными заборчиками и калитками, другие находились в полном запустении, заросшие травой и кустарником, но все они, сливаясь в монотонную ленту за окном, составляли какое-то однообразие вяло текущего жаркого лета. Меня порядком утомляла поездка в этом противном маленьком вагончике – медленном, гремучем, ужасно жарком и без кондиционера. Я обязательно напишу в своих заметках об этом кошмарном виде транспорта, как только доберусь до лагеря. Да. Я решила ехать. Причём не на такси, как настаивала мама, а на трамвае, чтобы узнать во всех подробностях жизнь Российской глубинки. О своём решении я пожалела неоднократно, но решила стойко вытерпеть поездку до конца. Вот только мои мысли остались с бабушкой – ночью у неё неожиданно прихватило спину. Вызвали “скорую”, делали какие-то уколы. К утру бабушка ожила, но провожать меня у неё не было сил. Мама вынуждена была остаться с ней, пока не придёт участковый врач. Конечно же, я тоже хотела остаться, но мама очень строго сказала, что справится одна, что «сама доедешь – не маленькая», а у бабушки это «не в первой», и что вопрос моего выздоровления есть смысл нашего приезда в Россию, и он важнее, чем радикулит, на что бабушка активно закивала в знак согласия. Накормив меня завтраком, мама практически насильно выпроводила за дверь, несмотря на мои настойчивые протесты. Пообещала навестить, как только бабушке станет легче, и проверить, как я устроилась. Надеюсь, это просто совпадение, а не проделки котика, иначе, клянусь, при встрече я ему повыдираю уши.
