В кабине разведчика на пульте лампочка зажглась красным, и зуммер в наушниках первого пилота. Вот только на сигнал наземного локатора не похоже! Майор был опытным пилотом («зеленого» бы на такую миссию и не послали бы), но все, что он успел сделать, это приказать сбросить фольгу (для радиопомех) и прибавил тяги двигателям. Но В-47 не истребитель, резко маневрировать не может. А дистанцию захвата ГСН ракета проскакивает за секунды.
И страшный удар бьет по самолету справа и снизу. Правое крыло вместе с двигателями не выдерживает, отлетает. В-47 мог выдержать одно, даже два попадания ракеты «воздух-воздух», и продолжать полет – но тут вес боеголовки (и поражающих частей) намного больше. То, что осталось от бомбардировщика, падает, беспорядочно кувыркаясь – лишь двое из шести человек экипажа (на обычном бомбере трое, но разведчик еще и специалистов РЭБ нес) успели катапультироваться, но благополучно приземлился лишь один, второй под разлетающиеся обломки попал. Приземлился на вьетнамской территории – и через полчаса был пойман патрулем Народной Армии.
– Цель уничтожена! – доложил в штаб ПВО командир батареи. – Расход – одна.
На острове Окинава, в штабе 36-й разведывательной эскадрильи ВВС США, проанализировав информацию, сделали выводы. Что советские зенитные ракеты действительно эффективны и имеют дальность не менее сорока миль. И в районе Ханоя обнаружено сорок восемь позиций – приоритетные цели для подавления. Что требует привлечения значительных сил тактической авиации – прежде всего, штурмовых эскадрилий, раз цели точечные и укрыты земляными валами.
Смотрят в небо ракеты «Дали». А так как ЗРК дальнего действия во время пуска уязвимы – то для их прикрытия объединены с ними в одной бригаде ПВО, на один дивизион «Дали», три дивизиона «Волны», она же С-75В. Еще радиотехнический батальон, еще батальон материально-технического обеспечения, еще дивизион МЗА. И от Вьетнамской Народной Армии – батальон охраны и зенитно-артиллерийский полк (два трехбатарейных дивизиона – один С-60, второй ЗУ-23).
И еще одна зенитно-ракетная бригада, в четыре дивизиона. И зенитно-артиллерийская дивизия ВНА – без малого триста стволов, калибры от ста миллиметров до четырнадцати с половиной. Такой была на тот день ПВО Ханоя.
Через сутки вьетнамцы принесли Мишу Гаспаряна, торпедиста с лодки номер четыре. И что хуже всего, сообщили, что (пока по непроверенным данным) кого-то из наших американцы выловили живым. Будто бы двоих или троих «льен со» (так вьетнамцы называют русских) под усиленной охраной привезли в сайгонскую крепость (где был американский штаб и тюрьма) – подробнее разглядеть не удалось.
Что ж – чем мне нравятся вьетнамцы, так это исполнительностью и уважением к авторитету. Поскольку мы, «льен со», у них в большом почитании – и пофиг, что я им никакой не командир. Исполнили то, что я просил – поймать американца, желательно не рядового, притащить в целости. И вот, товар доставлен, целый лейтенант, тыловой, ну так это неважно. А языку нас на курсах учили.
– Янки, передашь привет своим от герра Куницына. И что за жизнь наших пленных в Сайгоне – ответят ваши сбитые летчики, которых у нас много. И это будет лишь первым взносом в погашение вашего долга. А теперь пшел вон!
И просьба вьетнамцам – доставить этого кадра к их ближайшему гарнизону и отпустить. Конечно, с мешком на голове, чтоб ничего по пути не видел.
Для чего я это сделал? Так общее правило, что пойманных диверсов обычно не щадят – а после предельно жестокого потрошения выводят в расход. Характерно, что в ту войну немцы с британскими и американскими пленными обходились культурно, концлагерь со всеми удобствами, игрой в теннис, театральным кружком, письмами и посылками из дома, через Красный Крест (почитайте мемуары их летчиков, кто через немецкий плен прошел) – но вот к английским и штатовским коммандос отношение было столь же жестокое, как к нашим. Потому правило «если ты коммандос, не сдавайся в плен – все равно не пощадят, а убьют с особой жестокостью» – было в английском и американском «спецназе». И точно так же обстоит в Китае сейчас – но сбитых летчиков на этой китайской войне иногда даже меняли. Вот и обеспечу я нашим ребятам хоть небольшой, но шанс, что их насмерть не замучат, остерегутся своих в расход. Хотя бы время выиграть – а там, может, наши наверху что-нибудь придумают!
А отчего я Куницына на немецкий манер назвал? Да просто затем, чтоб их аналитикам лишняя головная боль. Мы ведь тоже Сунь-Цзы читали.
– М…ь!!! Кто ему разрешил?!
