- Скажем так, если бы ты знал об этом месте, ты бы сам попросил меня тебя туда свозить. Но вообще мы едем на охоту. Незадолго до самой охоты мы остановимся у одного моего давнего знакомого, там проведем ночь, а на утро возьмем собак и ружья. Такой ответ тебя устраивает? – Кас, наконец, закрыл свой чемодан и тоже взял его в руки, улыбаясь Дину. Юноша кивнул и вышел из комнаты, чувствуя, что граф идет прямо за ним.
- Мы больше не боимся вызвать пересуды? – Винчестер спросил это тихим голосом, но так и не получил ответа, несмотря на то, что был уверен: его услышали. Он пожал плечами и вышел из особняка.
Нивис и Обсидиан уже ждали их во дворе. Обсидиан каменно-спокойный, как и его хозяин, а Нивис, в любопытстве озирающийся по сторонам. Дин улыбнулся и посмотрел на Каса, зная, что тот наблюдает за ним:
- Совсем как люди, - восторженно заметил юноша, на что получил уверенный кивок головой.
Кастиэль улыбался. Вся эта поездка перестала казаться ему дурной идеей, пока он спокойно наблюдал за своим подопечным. Дин был полон юношеской беспечности, радости и предвкушения. Как ребенок, который впервые выезжает за пределы своего города. Это вселяло в сердце графа надежду. Он сам не знал, на что надеется, но невольно заражался жизнью и счастьем мальчишки. Ловким движением граф вскочил в седло, в то время как Дину помогали забираться слуги. Кастиэль развернулся и, ухмыляясь, заявил:
- В дороге я тебе помогать не буду, придется как-нибудь самому справляться со своими ногами, Дин.
Юноша обиженно покосился на мужчину, но промолчал, понимая, что если будет слишком разглагольствовать, то его и дома оставить могут. А этого он точно не хотел. Наконец, когда все было готово, мужчины выехали со двора и двинулись по улицам прочь из Лондона. Первые полчаса они ехали молча, пока город не остался за спиной. Тогда граф заговорил:
- Сейчас у нас по плану примерно пять часов езды до залива, но мы остановимся на обед, и чтобы лошади отдохнули. У залива останемся на ночь в одном постоялом дворе. С утра паром. Оттуда при хорошем темпе чуть больше часа езды, и мы будем у моего друга. Дальше посмотрим по ситуации.
- Куда мы едем, ты по-прежнему не хочешь мне рассказывать, да? – Дин хмыкнул, пытаясь нагнать графа, и спустя некоторое время ему это удалось. То, что он узнал, заставило его съежиться от страха. Столько времени на лошадях он чисто физически не мог перенести. Но Кастиэлю он это, естественно, не сказал. Впрочем, графу никогда не нужны были слова, чтобы понять, что испытывает его ученик.
- Увидишь. Или узнаешь раньше, если научишься правильно задавать вопросы. Дин, не переживай ты так. Если будет тяжело ехать, мы остановимся и подождем, пока ты придешь в себя, - Кас перевел взгляд на Винчестера и ласково тому улыбнулся. У юноши на сердце потеплело, и он потупил взгляд, но его тут же одернули: - Смотри, куда едет твоя лошадь. Нам еще травм здесь не хватало.
Дин фыркнул и стал смотреть прямо перед собой. В его голове крутились тысячи вопросов, но он знал, что если не сформулирует их правильно, то не получит ни одного ответа. Они ехали в молчании довольно долгое время, юноша уже начал уставать, и, понимая, что его сможет отвлечь только разговор, он спросил:
- Я выбрал историю, которую хочу услышать. Что случилось с твоим братом, Кас? – он не стал смотреть на своего учителя, чтобы не видеть его реакцию. Сказать честно, он боялся заметить на красивом лице злость или раздражение. Но еще сильнее Дин боялся увидеть боль.
Над их головами снова на долгое время повисло молчание. Нет, в своем желании поведать мальчику эту историю Кас не сомневался. Просто он не знал, с чего начать. Он не знал, как не показать при этом всех эмоций, которые обуревают его при воспоминании о Бальтазаре.
- Мне тогда только исполнилось восемнадцать лет. Так получилось, что у моего брата день рождения был ровно на день позже моего. И на мое восемнадцатилетие, а его шестнадцатилетие матушка заказала нам портреты. Тогда в городе проездом был известный лондонский художник, и для нас было честью заказать у него портреты. Я, маменька и Бальтазар только вернулись с какого-то городского праздника, и меня отправили забирать эти портреты, пока они накрывают на стол, - Кас замер и сделал глубокий вздох, чтобы продолжить историю. Он уже был не здесь, а где-то далеко в своем прошлом. Глаза помутнели, а руки сильнее сжали поводья, - Неизвестно, что тогда произошло, но огромный пожар сжег половину города. Наш дом… тоже попал под удар. Когда я вернулся с портретами, от дома осталось пепелище. Никто не выбрался живым.
Граф смотрел только перед собой, не желая обращать внимание на озабоченный взгляд Дина. Винчестер не мог никак собраться с мыслями, чтобы что-то сказать. Традиционное: «Мне так жаль» едва не сорвалось с его губ, но он тут же отдернул себя. Кастиэлю не нужна жалость. Да и понимание, наверное, не нужно. Но что тогда стоит говорить в таких случаях?
