Посланник в Швеции вспоминал, как коллеги по цеху натурально подвергли его остракизму: «Эстония в то время придерживалась во внешней политике курса лояльного выполнения договора о базах, чтобы не провоцировать Советский Союз предъявить новые, более тяжелые требования. Поэтому за границей эстонские дипломаты старались производить впечатление, будто Эстония является хозяином в собственном доме. Защитить такую позицию посланникам было трудно, так как за границей положение в Эстонии расценивалось как оккупационный режим. Особенно очевидным это стало тогда, когда советские военно-воздушные силы начали бомбить Финляндию с самолетов, взлетавших с баз, расположенных в Эстонии. Поначалу мы пытались отрицать это, однакосообщениям из Финляндии, где бомбардировки с эстонских баз вызвали огромное негодование, доверяли больше, чем нашим опровержениям. Спрашивали, как Эстония, если она является хозяином в собственном доме, допускает бомбардировки братского народа бомбардировщиками, прилетающими из Эстонии. Бомбардировки Финляндии сразу восстановили общественное мнение Швеции против Эстонии… Меня посадили рядом с послом Советского Союза госпожой Коллонтай, а по обе стороны от нас оставили 3–4 пустых кресла. Тем самым нас словно бы поместили на позорную скамью перед полным залом народа и изолировали от общества, сделав из нас «союзников».
Вынуждены были мимикрировать и дипломаты Литвы и Латвии. 14 декабря мировое сообщество признало СССР агрессором и вышибло его из Лиги Наций. В ответ из Москвы, даже не потрудившейся прислать на ассамблею своего представителя, прозвучало что-то очень похожее на «сами вы дураки!». Министры иностранных дел прибалтийских государств заранее договорились при голосовании воздержаться. «По этому инциденту отчетливо можно судить, насколько уже утрачена независимость Балтийских государств в области внешней политики», — сообщал госсекретарю США американский посланник Дж. Уайли.
В конфликте с Финляндией публично поддержал Советский Союз лишь верный друг Адольф Гитлер, приславший 25 октября самые искренние поздравления к 60-летию Сталина. «Дружба, скрепленная кровью, не ржавеет», — ответил Вождь в благодарственной телеграмме. (Правда, немцы опасались, что из-за войны может прекратиться экспорт из Финляндии леса и цветных металлов, и советовали финнам побыстрее урегулировать отношения с русскими. Англичане и французы по той же причине были заинтересованы в затягивании конфликта на севере, рассчитывая, что и СССР ради собственных военных потребностей вынужден будет сократить свои поставки в Германию. «Поджигатели войны» просчитались. Согласно новому германо-советскому торговому соглашению, подписанному 11 февраля 1940 года, Советский Союз предоставлял Рейху все необходимые материалы для продолжения войны, в том числе миллион тонн зерна, 900 тысйч тонн нефти, 100 тысяч тонн хлопка, 500 тысяч тонн фосфатов, 500 тысяч тонн железной руды, 100 тысяч тонн хромовой руды и многое-многое другое — платину, никель, олово, вольфрам, молибден, кобальт… «Во время долгих переговоров, — докладывал Шнурре, — становилось все более и более очевидным желание советского правительства помогать Германии и твердо укреплять политическое взаимопонимание при решении экономических вопросов».)
Позорная агрессия привела к внешнеполитической изоляции Советского Союза, западные страны занимали все более враждебную позицию, прямо называя Сталина подручным Гитлера. Так, 29 декабря, отправляясь на рождественские каникулы, британский посол на прощание заявил Потемкину, что «английское правительство не желало бы ничего большего, как сохранение Советским Союзом нейтралитета в происходящей войне. Сейчас оно вынуждено констатировать, что фактически с каждым днем все определеннее Советский Союз выступает в качестве срюзника Германии». Внутри страны нарастали экономические трудности, население запасалось продуктами впрок и деловито закупало соль, керосин и спички. Поэтому, свершив «дело чести» — прорвав «линию Маннергейма», советское руководство стало искать пути к заключению мира в этой необъявленной войне.
С маленькой Финляндией воевал уже не ЛенВО, а почти половина всей РККА. Финская армия держалась на пределе сил, положение на фронте было критическим, все резервы иссякли. Под давлением военных сейм согласился на переговоры.
